Главная Поиск Усадьбы
и здания
ПЕРСОНАЛИИ Статьи
Книги
ФОТО Ссылки Aвторские
страницы

 

 

 

 

О ВРЕМЕНИ СУЩЕСТВОВАНИЯ СОВРЕМЕННОГО КУРСКА
(к вопросу о хронологических разрывах в истории некоторых русских городов)

автор: А.И. Раздорский
(печатная версия: Историческая урбанистика: прошлое и настоящее города: Сб. науч. ст. Всерос. конф. с междунар. участием, г. Сургут, СурГУ, 14 нояб. 2014 г. / Редкол.: В. Б. Жиромская (пред.) и др. Курган, 2015. С. 190-201)(*).

Одной из важных задач, стоящих перед современной исторической урбанистикой, является выработка научно обоснованных подходов к определению начальных точек отсчета истории городов. Особенно это актуально в сегодняшней России, в которой практика празднования юбилеев больших и малых населенных пунктов получает все большее распространение. К сожалению, некритическое восприятие, а в ряде случаев тенденциозная трактовка известий письменных источников, пренебрежение элементарными правилами анализа текстов исторических документов, а также тиражирование давно опровергнутых наукой разного рода историографических ошибок и мифологем, разнобой в интерпретации имеющихся археологических материалов приводят порой к выведению весьма спорных ("1000-летие" Владимира на Клязьме в 1990 г.), а иногда и откровенно сфальсифицированных ("1000-летие" Белгорода на Северском Донце в 1995 г.)(1) городских юбилеев. Инициативу в "обосновании" подобных "юбилеев" проявляют главным образом краеведы, не имеющие должной профессиональной подготовки. В этом вопросе ими, как правило, движет не стремление к установлению исторической истины, а прежде всего желание удревнить возраст своего города и вывести солидную и красивую круглую дату со времени его основания. Подобные усилия обычно находят поддержку со стороны местных властей, а в ряде случаев и федеральных структур. Научное же сообщество зачастую остается безучастным к такого рода инициативам. В результате все большее распространение получают сомнительные, а нередко недостоверные и ни на чем не основанные представления о времени возникновения тех или иных городов.

Существенной проблемой является то, что при определении возраста ряда городов в расчет не принимается наличие разрывов в хронологии их существования. В этом случае за начальную точку отсчета истории нынешнего города берется либо время возникновения, либо дата первого упоминания в письменности его предшественника, который вследствие тех или иных исторических катаклизмов прекратил свое существование, а спустя какое-то время "возродился" под тем же или уже иным названием на том же самом месте или по близости. Насколько правомерно в таких случаях объединять воедино историю нынешнего города и его предшественника?

В каждом таком случае поставленный вопрос нужно решать в индивидуальном порядке. В данной публикации мы предлагаем рассмотреть подобную ситуацию на примере Курска, который издавна считается "одним из древнейших русских городов".

Синтез имеющихся на сегодняшний день данных археологии и нумизматики указывает на возникновение древнерусского Курска в период с середины 980-х до середины 990-х гг. Первое же упоминание этого города в письменности (точно не датированное) связано с переездом в Курск семьи Феодосия Печерского и относится к 1030-м гг. Наиболее вероятной датой этого события является 1036 г.(2)

Судьба Курска во время нашествия Батыя доподлинно не известна. Летописи об этом молчат. Можно, тем не менее, предположить, что он не избежал судьбы большинства древнерусских городов и подвергся разгрому со стороны завоевателей. Скорее всего, это произошло в 1239 г. в ходе похода Менгу-хана на Чернигов. Однако окончательно уничтожен город тогда, судя по всему, не был. Результаты археологических раскопок свидетельствуют о том, что он продолжал существовать и во второй половине XIII в.(3) Курск упоминается под 1275 г. в Симеоновской и Троицкой летописях, сообщающих о разорении Курской земли татарами, возвращавшимися из похода на Литву ("…а около Курьска… всюды и вси дворы, кто чего отбѣжалъ, то все пограбиша погании…")(4) , а также в Воскресенской и Никоновской летописях, содержащих пространный рассказ о выступлении рыльского и воргольского князя Олега и липецкого князя Святослава против ордынского баскака Ахмата весной 1289 - осенью 1290 г.(5) Примечательно, что к этому времени Курск уже утратил значение столицы княжества, а его княжеская династия пресеклась, причем, по-видимому, насильственным образом (в Любечском синодике упомянут курский князь (княжич?) Василий Дмитриевич, убитый татарами(6)). С конца XIII в. город исчезает со страниц русских летописей. Его дальнейшая судьба в исторической и краеведческой литературе представлена по-разному.

В XVIII-XIX вв. безраздельно господствовало мнение о том, что Курск в XIII в. был разорен татарами, покинут жителями и пришел в полное запустение, продолжавшееся вплоть до 1596 г., когда на старом Курском городище по указу царя Федора Ивановича под руководством воеводы Ивана Полева и головы Нелюба Огарева была возведена новая крепость(7). Подобные суждения базировались прежде всего на информации, содержащейся в "Повести о граде Курске". В этом историко-литературном произведении, составленном неизвестным автором предположительно в 1660-е гг., приведены исторические сведения о Курске и о его главной святыне - Курской иконе Знамения Божьей Матери. В "Повести" сказано, что после монгольского нашествия "сему граду Курску, пленению до основания раззорену сущу бывшу, и оттоле многия годы пребывая пустея, и от многих лет запустения положения того града Курска и уезд велиим древесем поростоша и многим зверям обиталища быша"(8).

Позднее, по мере введения в научный оборот новых документальных материалов, появились альтернативные точки зрения. Так, А. А. Танков еще в 1900 г. утверждал, что поселение на территории Курска могло существовать задолго до 1596 г. Свою точку зрения он аргументировал тем, что в городе уже в начале XVII в. имелось немало церквей, а значит, присутствовало и многочисленное население, которое не могло быстро возрасти за короткое время, прошедшее после основания крепости(9). Полное разрушение Курска отрицал Г. И. Булгаков(10) . Ю. А. Липкинг писал о том, что Курск в постмонгольский период "несомненно существовал", хотя ничем не аргументировал такой вывод(11) . Против подобных утверждений решительно выступил В. П. Загоровский, который назвал их бездоказательными и не имеющими под собой научной основы. По его мнению, Курск был возрожден как город Московского государства только в 1596 г.(12) Аналогичную точку зрения высказал и Я. Г. Солодкин(13) . Особую позицию по рассматриваемому вопросу занял Г. Н. Анпилогов. Признавая, что в XIV-XV вв. Курск пребывал в запустении, превратившись в "городище с непостоянным населением", он допускал, тем не менее, возможность существования на его территории населенного пункта на протяжении XVI в. - еще до того, как была построена Курская крепость(14). В настоящее время мнение о существовании на территории Курска укрепленного поселения в период, предшествовавший возведению здесь крепости в 1596 г., отстаивает с опорой на данные исторической топографии города (в значительной степени гипотетические) и показания некоторых письменных источников А. В. Зорин(15). Представление о непрерывном существовании Курска со времени его основания в древнерусскую эпоху вплоть до наших дней сегодня полностью доминирует в курской регионоведческой литературе, а также общероссийских справочных изданиях. В 2012 г. было торжественно отпраздновано 980-летие "образования" (как сказано в официальных документах курских областных властей) города Курска.

Насколько оправданна такая точка зрения? Действительно ли нынешний Курск существует непрерывно еще с конца X в.? Что известно об этом городе в XIV-XVI вв. (до 1596 г.) из письменных источников и по данным археологии?

Прежде чем перейти к рассмотрению поставленных вопросов необходимо кратко напомнить о государственной принадлежности восточной части Курского Посемья в указанный период. В начале 1360-х гг. эти земли, входившие после нашествия Батыя в сферу ордынского влияния, были захвачены Великим княжеством Литовским. После русско-литовской войны 1500-1503 они были присоединены к Московскому государству и окончательно закреплены за ним по условиям "Вечного мира" 1508 г. По сути же, эта территория, лежавшая на стыке московских, литовских и татарских владений, являлась в XIV-XVI вв. своего рода буферной зоной, "ничейной землей", которую реально не контролировало ни одно из претендовавших на него государств.

В XIV-XVI вв. Курск несколько раз упоминается в различных русских, литовских и татарских письменных источниках, в частности:

- в "Списке русских городов дальних и ближних" (составлен не позднее 1381 г.)(16);

- в перечне городов, принадлежавших великому князю литовскому Свидригайло (1402 или 1432 гг.)(17);

- в договорной грамоте великого князя литовского Сигизмунда с ханом Саип-Гиреем (1540 г.)(18).

Кроме того, в ярлыке крымского хана Менгли-Гирея великому князю Литовскому Сигизмунду (1506/07 г.) фигурирует "Курская тьма"(19).

Важно подчеркнуть, что в перечисленных документах Курск упоминается лишь в списках городов, сеть которых фиксировала определенную территорию, а не в связи с какими-либо реально происходившими событиями. Эти упоминания носят в известной степени условный характер и, на наш взгляд, не могут рассматриваться в качестве бесспорных доказательств его существования в указанный период. Неизвестно, в каком качестве употреблено в них само понятие "Курск" - имеется ли в виду живое поселение, разрушенное городище, служащее лишь топографическим ориентиром, или вообще обобщенное название территории, некогда возглавлявшейся Курском. Следует заметить в этой связи, что, например, в "Списке русских городов дальних и ближних", наряду с существовавшими на тот момент городами, отмечены и запустевшие (в частности, Старая Рязань).

В Разрядной книге 1475-1598 гг. имеется запись о том, что летом 1557 г. "в Курску" стоял отряд воевод М. П. Репнина и П. И. Татева(20). В перечне стрелецких голов и сотников, служивших при Иване Грозном, упоминается Постник Суворов, который "был в Курске у пятисот человек". Период и продолжительность его нахождения в Курске не указаны, но высказано предположение, что он служил здесь между 1557 и 1571 гг., т. е. после Репнина с Татевым и до своего назначения дьяком в Новгород в 1571 г.(21) Приведенные сообщения не позволяют четким образом определить, идет ли в них речь о постоянном поселении на месте домонгольского Курска (хотя бы сельского типа), покинутом городище или о выдвинутом в степи сторожевом посте, лишенном оседлых жителей. На наш взгляд, в них упомянуто именно городище, на котором, возможно, была устроена временная застава. Я. Г. Солодкин обратил в этой связи внимание на то, что в начале 1572 г. наказом боярина М. И. Воротынского приказывалось "станицы и головы на Оскол и на Семь и в дальние проезды по прежней росписи и в иные места посылать", но о Курске при этом не говорится ни слова(22).

В качестве доказательства существования на месте Курска укрепленного поселения ранее 1596 г. в исторической и краеведческой литературе неоднократно приводилась ссылка на известный еще В. Н. Татищеву приговор от 12 марта 1582 г. о лжесвидетельстве и ложных исках. В этом документе сказано: "которой в жалобнице или в суде лжет и составит ябеду, ино того казнити торговою казнию да написати в казаки в Украинные городы, в Севск и в Курск"(23). Однако, как убедительно показал Я. Г. Солодкин, упоминания Севска и Курска в указанном источнике являются, судя по всему, припиской, поясняющей, в какие именно "Украинные городы" отправлялись уличенные в лжесвидетельстве после торговой казни, и внесенной в основной текст гораздо позднее 1582 г. Об этом свидетельствует, в частности, то обстоятельство, что Севск в 1582 г. еще не существовал - этот город был основан только в царствование Бориса Годунова(24).

По мнению Г. Н. Анпилогова, косвенные сведения о существовании Курска не только во второй половине XVI в., но и в более раннее время содержатся в челобитной курянина, крымского полоняника Василия Розинина сына Степанова, поданной царю Михаилу Федоровичу в 1622 г. В челобитной Розинин утверждает, что сам он до 1607 г. жил в Курске с отцом и что его отец, дед и прадед служили в курских стрельцах. Временного отрезка с 1596 по 1607 г. для службы целых четырех поколений стрельцов Розининых явно недостаточно, а значит, считал Г. Н. Анпилогов, имеются основания полагать, что старшее поколение этих стрельцов служило в Курске задолго до восстановления Курской крепости(25). Правдоподобность подобного рода сообщений вызывает большие сомнения. Челобитчики вольным или невольным образом допускали порой весьма значительные отступления от реально имевших место событий. Комментируя челобитную Розинина, Я. Г. Солодкин отметил, что в подобных документах нередко встречаются анахронизмы, поэтому уверенно доверять им нельзя(26).

А. В. Зорин полагает, что к 1596 г. на Курском городище уже имелись фортификации, а Полев и Огарев лишь расширили крепость, возведя новую линию укреплений. При этом исследователь ссылается на "Повесть о граде Курске", в которой рассказывается о разорении и сожжении польско-черкасским войском в 1612 г. большого острога ("великий и твердейший град"), после чего защитники крепости и горожане укрылись в ветхом "малом граде" ("малый и нетвердый град"). "Если бы все (выделено автором. - А. Р.) укрепления Курска были выстроены Полевым и Огаревым, то вряд ли только часть из них могла обветшать к 1612 г. - пишет А. В. Зорин. - Вероятно, укрепления "малого града" уже существовали до 1597 г. (так в тексте - А. Р.) и, вполне естественно, пришли в ветхость к 1612 г."(27). Историк указывает, что в хорошо известном описании Курской крепости 1652 г. воеводы Д. И. Плещеева(28) упоминается "старая городовая осыпь", на которой располагался "рубленый город" с проезжими воротами, сгоревший в 1628 г. Эти укрепления имели стены, рубленые "по городовому", а не обычный частокол ("стоячий острог"), которым был обнесен Курск в XVII в. По мнению А. В. Зорина, в 1596 г. была сооружен "большой острог", внутри которого оказалась уже существовавшая до этого цитадель, а также курский посад. После уничтожения в 1612 г. эти укрепления больше не восстанавливались(29).

Высказанная гипотеза не может быть принята по следующим соображениям. Во-первых, в записи Разрядной книги 1475-1598 г., повествующей о строительстве Курской крепости в 1596 г., ничего не сказано о существовании на территории Курского городища каких-либо укреплений. Не упоминается о них и в сообщении того же источника об экспедиции во главе с И. Лодыженским, Т. Якушкиным и Н. Спиридоновым, отправленной в июне 1596 г. на Поле с целью поиска мест для устройства новых городов. Именно по отчету этой экспедиции Боярской думой было принято решение об основании Белгорода, Оскола и Курска(30). Представляется совершенно невероятным, чтобы московские разведчики оставили без внимания столь важное обстоятельство. Во-вторых, Разрядная книга 1475-1598 гг. прямо говорит о "поставлении" (т. е. строительстве) Курской крепости, а не о "делании" и "поновлении" (расширении и ремонте) ранее существовавших здесь фортификаций. В-третьих, в разрядных записях до 1596 г. ничего не говорится о назначении воевод и голов в "Курскую крепость", что невозможно допустить, если бы такая крепость в тот период действительно существовала. Что же касается указания "Повести о граде Курске" на "ветхость" малого острога, то его, на наш взгляд, не следует воспринимать чересчур буквально. Оно не может однозначно свидетельствовать о сооружении имевшихся в 1612 г. укреплений ранее 1596 г. Нельзя забывать, что первоначальные фортификации многих южнорусских городов, возводимые в чистом поле и "на скорую руку" (а сооружение Курского острога, начатое летом 1596 г., осенью того же года было уже завершено), по определению не являлись долговечными. За 16 лет, прошедших с момента строительства, они могли изрядно обветшать (хотя при этом не настолько, чтобы не выдержать осады многочисленного вражеского войска). Укажем в этой связи на ситуацию, приключившуюся с укреплениями Оскольского острога, поставленными в 1630 г. В 1662 г., т. е. спустя всего 32 года, в нем завалилось 24 сажени передней стены до угловой башни, а еще через два года рухнула подгнившая стена с восточной стороны(31).

К сказанному необходимо добавить, что в грамоте Ивана III крымскому хану Менгли-Гирею (1487 г.) упоминается "Курское городище" "на Семи, ниже Гусина брода, на устье Ревута реки", расположенное западнее Курска на Куре и Тускари(32). Как к домоногольскому, так и современному Курску это городище не имеет никакого отношения. Согласно исследованиям А. А. Чубура, оно находилось у с. Дроняево (Курчатовский район Курской области). Подкрепляется это как археологическим материалом, так и данными топонимики. Было установлено, что старожилы и по сей день называют место в 1,2 км выше городища по течению Сейма Гусиным бродом, а современное устье Реута расположено примерно в 1,5 км ниже. Возможно, "Курское городище" являлось пограничным пунктом "Курской тьмы" на ее границах с Рыльским княжеством (сама граница, вероятно, проходила на данном участке по течению Реута(33). В конце XV в. это поселение было уже покинуто жителями, т. к. представляло собой именно "городище". Возможно, оно было основано в конце XIII - начале XIV вв. выходцами из Курска, переселившимися после окончательного разорения города монголами к западу от него, поближе к рыльско-путивльскому району, где в течение XIV-XVI вв. сохранялось присутствие постоянного русского населения. Название "Курское" это поселение могло получить по старому месту жительства своих основателей (подобные топонимические примеры хорошо известны и в древнерусский период, и в более позднюю историческую эпоху). Жизнь в этом поселении была далеко небезопасной и это, по-видимому, предопределило то, что его обитатели спустя какое-то время ушли из него, скорее всего, в Рыльск и Путивль, после чего оно запустело и обратилось в городище.

Никак не связано с южным Курском и упоминание одноименного города в "Изустной памяти Аграфены, жены князя Ивана Семеновича Ростовского, дочери Семена Алексеевича Лыкова", датированной 1568 г., которую опубликовал А. А. Зимин в "Актах феодального землевладения и хозяйства"(34). В указанном документе речь идет о северном Курске, находившемся в Новгородской земле(35).

Таким образом, все известные на сегодняшний день упоминания о Курске в письменных источниках XIV-XVI вв. не позволяют считать доказанным существование в указанный период на его территории постоянного укрепленного поселения городского типа.

Важно подчеркнуть, что о Курске нет ни слова в духовных грамотах Ивана III и Ивана IV(36) (в духовной грамоте первого русского царя упомянуты, в частности, Рыльск, Путивль и Мценск), а также в списке городов, возвращенных Литвой Русскому государству по условиям перемирия 1503 г.(37).

В пользу версии о запустении древнерусского Курска в рассматриваемый период свидетельствуют в первую очередь данные археологии. Несмотря на то, что систематические археологические исследования на территории исторического центра современного Курска ведутся с 1988 г., никаких материальных подтверждений о нахождении на его территории постоянного или временного поселения в XIV-XVI вв. до сих пор не получено. Имеющиеся артефакты относятся либо к периоду не позднее конца XIII в., либо к уже XVII и последующим векам.

Факт существования русской крепости на территории современного Курска ранее 1596 г. полностью противоречит всему имеющемуся в многочисленных и разнообразных источниках комплексу информации о хронологии и темпах освоения Московским государством южнорусских земель. Известно, что продвижение в Поле было поэтапным и следовало определенной системе. Русские города продвигались на юг "волнами" и "цепями", они, как правило, не отрывались в этом движении от своих соседей. Трудно представить находящуюся в Поле крепость, отстоящую от ближайших русских городов и логистических тылов на сотни верст (едва ли не единственным исключением является Псёльский город при впадении Псла в Днепр в районе нынешнего Кременчуга, просуществовавший всего четыре года с 1558 по 1562 г.(38)). Между тем ближайший северный сосед Курска - Орел - был основан лишь в 1566 г.

Резюмируя вышесказанное, можно заключить, что нынешний Курск ведет свою историю с постройки крепости в 1596 г. С одноименным же городом, существовавшим в древнерусский период, его связывает только топографическая и топонимическая общность. Однако хронологический разрыв в существовании этих двух населенных пунктов, составляющий примерно три века, слишком значителен, чтобы их история могла восприниматься как единое целое. Это отличает Курск, например, от Орла, сожженного в 1611 г., оставленного жителями, но вновь восстановленного на прежнем месте в 1635 г.(39). В данном случае хронологический разрыв был по историческим меркам сравнительно небольшим, к тому же Орловский уезд в качестве административно-территориальной единицы не был упразднен. По своему историческому происхождению современный Курск - новый московский город, возникший на исходе XVI столетия. Не случайно в разрядных записях XVII столетия он неизменно писался в числе "новых польских городов", наряду с Белгородом, Воронежем, Осколом, а не среди не прекращавших своего существования древних северских городов Рыльска и Путивля.

Что же касается гипотетического временного или постоянного поселения (или поселений) сельского типа, которое могло находиться на территории нынешнего города в XIV-XVI вв. (причем необязательно на городище, но и в других местах, особенно в расположенных ближе к воде, например, в Закурной части), то для подтверждения его существования необходимо обнаружение артефактов, относящихся к указанному периоду. Без них данный вопрос будет оставаться по-прежнему открытым.


ПРИМЕЧАНИЯ:

* В электронной версии сноски даны в виде затекстовых ссылок, тогда как в печатной версии они представлены в виде номерных отсылок к алфавитному списку источников и литературы. По сравнению с печатной версией внесены дополнения и уточнения в библиографические описания статей С. Робуша и А. М. Головашенко (сноска № 7).

1. Раздорский А. И. По поводу "1000-летия" Белгорода // Отечественная история. 1997. № 5. С. 192-199. http://historybel.narod.ru/razdor.htm

2. Подробнее см.: Енуков В. В., Раздорский А. И. О времени основания и первого упоминания древнерусского Курска // Российская история. 2015. № 2. С. 39-59.

3. Енуков В. В. О топографии Курска в древнерусское время // Историческая археология: Традиции и перспективы: К 80 летию со дня рождения Д. А. Авдусина. М., 1998. С. 82-91.

4. Полное собрание русских летописей (далее - ПСРЛ). Т. 18. СПб., 1913. С. 74; Приселков М. Д. Троицкая летопись. М.; Л., 1950. С. 332-333.

5. ПСРЛ. Т. 7. СПб., 1856. С. 176-178; Т. 10. М., 1965. С. 162-165.

6. Зотов Р. В. О черниговских князьях по Любецкому синодику и о Черниговском княжестве в татарское время. СПб., 1892. С. 27, 99-101, 112.

7. См., например: Ларионов С. И. Описание Курского наместничества из древних и новых разных о нем известий, вкратце собранное Сергеем Ларионовым, того наместничества верхней расправы прокурором. М., 1786. С. 12-13; Робуш С. Исторические сведения о Курске и его губернии. Ст. 1: История отношений князей курских к великим князьям киевским // Курские губернские ведомости (далее - КГВ). 1849. Ч. неофиц. № 12. С. 100; Головашенко А. М. Исторический очерк Курской губернии // Там же. 1854. Ч. неофиц. № 26. С. 241-242 (здесь годом "возобновления" Курска ошибочно указан 1586-й); Историческое обозрение местности, занимаемой ныне Курскою губерниею // Памятная книжка Курской губернии на 1860 год. Курск, 1860. С. 29.

8. См.: Зорин А. В., Раздорский А. И. Порубежье: Курский край в XVII в. Курск, 2001. С. 291. (Курский край; Т. 6).

9. Танков А. А. О времени возобновления Курска // КГВ. 1900. № 8, 10, 11.

10. Булгаков Г. И. Курск в прошлом (10-18 в.) // Известия Курского губернского о ва краеведения. 1927. № 1/2. С. 41.

11. Курск: Очерки истории города. 3-е изд. Воронеж, 1975. С. 20-21.

12. Загоровский В. П. История вхождения Центрального Черноземья в состав Российского государства в XVI веке. Воронеж, 1991. С. 17-18.

13. Солодкин Я. Г. Существовал ли Курск накануне 1596 года? (к интерпретации одного "приговора" Ивана Грозного) // Курский край в истории Отечества: Материалы обл. науч.-практ. конф., посвящ. празднованию 1150-летия зарождения рос. государственности, 980-летию образования г. Курска, 400-летию разгрома польских интервентов, 200-летию Отечеств. войны 1812 года. Курск, 2012. С. 186-190.

14. Анпилогов Г. Н. О городе Курске X-XVI вв. // Вестник Московского университета. Сер. 8. История. 1979. № 5. С. 43-53.

15. Очерки истории Курского края с древнейших времен до XVII в. / А. В. Зорин и др. Курск, 2008. С. 427.

16. Новгородская первая летопись старшего и младшего изводов. М.; Л., 1950. С. 475.

17. Коцебу А. Свитригайло, великий князь литовский или дополнение к историям литовской, российской, польской и прусской. СПб., 1835. С. 8 3-й паг.; Любавский М. К. Областное деление и местное управление Литовско-Русского государства ко времени издания первого Литовского статута. М., 1892. С. 247.

18. Акты, относящиеся к истории Западной России, собранные и изданные Археографическою комиссиею. Т. 2. СПб., 1848. № 200, С. 363.

19. Там же. № 6. С. 4.

20. Разрядная книга 1475-1598 гг. М., 1966. С. 162.

21. Солодкин Я. Г., Склярук В. И. Курская крепость // Курск: Краевед. слов. справ. Курск, 1997. С. 190-191.

22. Солодкин Я. Г. Существовал ли Курск… С. 187.

23. Законодательные акты Русского государства второй половины XVI - первой половины XVII века. [Ч. 1]: Тексты / Подгот. текстов Р. Б. Мюллер; Под ред. Н. Е. Носова. Л., 1986. С. 60.

24. Солодкин Я. Г. Существовал ли Курск… С. 187-188.

25. Анпилогов Г. Н. О городе Курске… С. 51.

26. Солодкин Я. Г. Существовал ли Курск… С. 188.

27. Зорин А. В. Оборонительные укрепления средневекового Курска // Средневековый город Юго-Востока Руси: предпосылки возникновения, эволюция, материальная культура: Материалы междунар. науч. конф., посвящ. 100-летию начала археол. исслед. Гочев. археол. комплекса. Курск. 2009. С. 83.

28. Курский острог (крепость) XVII века / Сообщ. Л. Позняков // Курский сборник. Вып. 7. Курск, 1912. С. 26-30.

29. Зорин А. В. Оборонительные укрепления … С. 84, 90.

30. Загоровский В. П. История вхождения… С. 219.

31. [Город Старый Оскол в XVII столетии. Электронный ресурс]. URL: http://stoskoll.narod.ru/istoria_oskola.html (23.10.2014).

32. Памятники дипломатических сношений Московского государства с Крымскою и Ногайскою ордами и с Турцией. Т. 1. СПб., 1884. С. 58. (Сб. РИО; Т. 41).

33. Ислам в центрально-европейской части России: Энцикл. слов. М. ; Н. Новгород, 2009. С. 145.

34. Акты феодального землевладения и хозяйства / Подгот. к печати А. А. Зимин. Ч. 2. М., 1956. № 332, С. 350.

35. Раздорский А. И., Селин А. А. "Курск" в изустной памяти жены князя Ивана Семеновича Ростовского Аграфены (1568 г.) // Очерки феодальной России. М., 2004. Вып. 8. С. 107-115.

36. См.: Духовные и договорные грамоты великих и удельных князей XIV-XVI вв.. М.; Л., 1950. № 89, С. 353-364; № 104, С. 426-444.

37. Памятники дипломатических сношений Древней Руси с державами иностранными. Т. 1: Памятники дипломатических сношений Московского государства с Польско-Литовским (с 1487 по 1533 г.). СПб., 1882. № 75, С. 363-412. (Сб. РИО; Т. 35).

38. Загоровский В. П. История вхождения… С. 98.

39. Там же. С. 103-104.


© Материал предоставлен специально для сайта http://old-kursk.ru автором и опубликован в авторской редакции

Компания 'Совтест' предоставившая бесплатный хостинг этому проекту счетчик посещений
Получайте аннонсы новых материалов, комментируйте, подписавшись на меня в
поддержка в твиттере
Дата опубликования:

11.09.2015 г.
Дата обновления:


Форум по статьям на сайте

 

Дата просмотра:      © 2002- сайт "Курск дореволюционный" http://old-kursk.ru Обратная связь: В.Ветчинову