Главная Поиск Усадьбы
и здания
ПЕРСОНАЛИИ Статьи
Книги
ФОТО Ссылки Aвторские
страницы

 

 

 

 

Елена Александровна ДЕНИСЬЕВА
ПОСЛЕДНЯЯ И С САМАЯ СТРАСТНАЯ ЛЮБОВЬ ПОЭТА Ф.И. ТЮТЧЕВА
(1826 г. - 04 августа 1864 г.)

Елена Александровна Денисьева Елена Александровна Денисьева родилась в Курске, в 1826 году, в старинной, но очень обедневшей дворянской семье. Рано потеряла мать. С отцом, Александром Дмитриевичем Денисьевым, заслуженным военным, и его второю женою отношения почти сразу не сложились. Непокорная и вспыльчивая для новой" матушки" Елена была спешно отправлена в столицу, Санкт - Петербург - на воспитание к тете, сестре отца, Анне Дмитриевне Денисьевой - старшей инспектрисе Смольного института.

Это позволило ей воспитывать полусироту -племянницу на общих основаниях с остальными "смолянками": девочка приобрела безуукоризненные манеры, стройную осанку, отличный французско - немецкий выговор, основы естественных наук и математики, солидные познания в области домоводства и кулинарии, и непомерную пылкость воображения, развитую чтением по ночам сентиментальных романов и поэзии, украдкою от классных дам.

Анна Дмитриевна, чрезмерно строгая и сухая с подчиненными и воспитанницами, страстно привязалась к племяннице, по - своему баловала ее, то есть, рано начала покупать ей наряды, драгоценности, дамские безделушки и вывозить в свет, где на нее - изящную, грациозную брюнетку, с чрезвычайно выразительным, характерным лицом , живыми карими глазами и очень хорошими манерами - быстро обратили внимание и бывалые ловеласы и пылкие "архивные юноши" ( студенты историко - архивных факультетов Петербургского и Московского университетов), представители старинных дворянских, часто обедневших, семейств.

Елена Александровна, при своем природном уме, обаянии, глубокой вдумчивости, серьезности - ведь жизнь сироты, что ни говори, накладывает отпечаток на душу и сердце, - и очень изысканных, изящных манерах могла рассчитывать на весьма неплохое устройство своей судьбы: Смольный институт был под неустанной опекой Императорской Фамилии, и племянницу, почти приемную дочь, заслуженной учительницы собирались при выпуске непременно назначить фрейлиной Двора!

А там и замужество, вполне приличное ее летам и воспитанию.

Ф.ТютчевНо судьбе было угодно познокомить ее с Федор Ивановичем Тютчевым....

Однолюбом Федор Иванович не был. Он мог страстно обожать двух женщин сразу и при этом не кривил душой. Женщины же, которых он любил, отвечали ему еще более беззаветным, самозабвенным чувством, он увлекал их порой с первой встречи.

Федор Иванович женился рано, двадцати трех лет. После окончания университета в 1826 году он был определен на дипломатическую службу в Мюнхен и уже через год стал мужем прелестной Элеоноры Петерсон, вдовы русского посланника, взяв ее с четырьмя сыновьями от первого брака.

Элеонора Тютчева -первая жена поэта Элеонора была старше Тютчева на четыре года, она боготворила его. “Никогда человек не стал бы столь любим другим человеком, сколь я любим ею, — признавался спустя годы Федор Иванович, — в течение одиннадцати лет не было ни одного дня в ее жизни, когда, дабы упрочить мое счастье, она не согласилась бы, не колеблясь ни мгновенья, умереть за меня”.

У них уже три дочери... И вдруг новая страсть врывается в жизнь Тютчева. Он влюбляется в жену барона Дернберга Эрнестину, одну из первых красавиц Мюнхена, красота которой сочеталась с блестящим умом и прекрасным образованием.

Это было не просто увлечение, какие случались с ним и раньше, а роковая страсть, которая, по словам поэта, “потрясает существование и в конце концов губит его”.

Разве можно долго таить такую любовь от чужих глаз? Тем более что Эрнестина теперь свободна: муж ее умер вскоре после ее знакомства с Федором Тютчевым. Их роман получает огласку. Жена, узнав о связи мужа, пытается покончить с собой... Но ведь он любит и Элеонору, любит обеих... Так или иначе, жить в одном городе, в одной стране уже невозможно.

После отпуска, проведенного в России, Федор Иванович отправился к новому месту службы, в Турин. Жена и дети еще в Петербурге, и он, воспользовавшись временным одиночеством, мчится в Геную, где назначено прощальное свидание с Эрнестиной. Тогда никто из них не мог и предположить, что через полтора года она станет госпожой Тютчевой...

Пароход, на котором Элеонора с детьми в мае 1838 года ехала к мужу, ночью загорелся. И. С. Тургенев, оказавшийся в числе пассажиров, впоследствии вспоминал, как некая молодая женщина, не теряя самообладания, в угаре всеобщей паники, босая, полуодетая, выносила сквозь пламя трех малюток. Это была Элеонора Тютчева.

Однако простуда и волнение сделали свое: через три месяца она скончалась в страданиях. Смерть жены потрясла Тютчева. Он поседел в одну ночь...

Да, и в эти страшные дни он грезил об Эрнестине и был убежден: если бы не она — не вынести ему тяжести перенесенной утраты... Они венчались в июле 1839 года.

Вторая жена Тютчева - Эрнестина Вторая жена Федора Ивановича, деликатная, очень сдержанная Эрнестина Феодоровна, в девичестве - баронесса Пфефель, уроженка Дрездена безмерно обожала своего Theodora. Ее отец, брат и первый муж - барон Дернберг - всю жизнь состояли на службе при Баварском королевском дворе, и вообще, вся семья их сердечно дружила с фамилией самого короля Баварии, Людвига, на чьих придворных балах яркою звездой всегда блистала "милая Нестерле", как звали ее в семье.

После 22 лет, проведенных за границей, началась новая жизнь — на родине, в Петербурге. Здесь поэт встретил свою последнюю любовь, которая обернулась для него и “блаженством, и безнадежностью”...

Его старшие дочери от первого брака, Анна и Екатерина Тютчевы, оканчивали выпускной класс Смольного вместе с Еленой. Они даже были весьма дружны между собою, и на первых порах Helen Денисьева с удовольствием принимала приглашение на чашку чая в гостеприимный дом Тютчевых.

Елена Александровна Денисьева Роман Тютчева с Еленой Денисьевой стал самым сильным в его жизни. Они встретились, когда ей было — 24, ему — 47... и развивался пугающе стремительно!

Через полтора десятилетия Тютчев напишет:

 Сегодня, друг, пятнадцать лет минуло
 С того блаженно-рокового дня,
 Как душу всю она свою вдохнула,
 Как всю себя перелила в меня...
 
 

Федор Иванович снял недалеко от Смольного квартиру с видом на Неву, где они встречались. Долгое время никто ни о чем не догадывался.

Но вскоре Елена забеременела. Это ли не позор для Института благородных девиц! Отношения Тютчева и Денисьевой вылились в светский скандал. Жестокие обвинения пали на женщину, которая ради любимого человека пренебрегла и честью, и будущим. Скандал разгорелся в марте 1851 года, почтии перед самым выпуском и придворными назначениями. Теперь перед нею навсегда закрылись двери домов, где прежде она была желанной гостьей. Отец ее проклял.

Анну Дмитриевну спешно выпроводили из института, правда, с почетной пенсией - три тысячи рублей ежегодно, а бедную Лелю "все покинули". (А. Георгиевский)

Е.А. Денисьева с дочерью Еленой Тютчевой У нее почти не осталось ни друзей не знакомых в свете. Ее на новой квартире, где она жила вместе с тетушкой и новорожденной дочерью, тоже- Еленой,- навещали только две - три подруги, самая преданная из них : Варвара Арсентьевна Белорукова, классная дама Смольного, заботящаяся после смерти Елены о детях и престарелой тетке, да немногочисленные родственники.

От полного отчаяния ее спасала только ее Любовь и привязанность к Тютчеву. Она прощала ему абсолютно все: частые отлучки, постоянную жизнь на две семьи, он не собирался , да и не мог оставить преданной и все знающей Эрнестины Феодоровны и фрейлин - дочерей, свою службу дипломата и камергера. Эгоистичность, вспыльчивость, частую, рассеянную невнимательность к ней, а в конце - даже полухолодность,- и даже то, что ей нередко приходилось лгать детям, и на все их вопросы:

"А где папА и почему он обедает с нами только раз в неделю?" - с запинкою отвечать, что он на службе и очень занят.

Свободной от косых взглядов, презрительной жалости, отчуждения, и всего того, что сопровождало ее фальшивое положение полужены - полулюбовницы Елену Александровну избавляло только кратковременное пребывание вместе с Тютчевым за границей - по нескольку месяцев в году, да и то - не каждое лето. Там ей не нужно было не от кого таиться, там она свободно и гордо называла себя: madame Tutchef, в регистрационных книгах отелей без колебаний, твердой рукой, в ответ на учтивый вопрос портье, записывала: " Tutchef avec sa famille" (Тютчев с семьей - франц. )

Перед рождением третьего ребенка Феодор Иванович пробовал было отклонить Лелю от этого рискованного шага. И совершенно справедливо, ибо незаконнорожденные дети не имеют никаких прав состояния и будут приравнены к крестьянским. Но она, эта любящая, добрейшая, и вообще обожавшая его Леля, пришла в такое неистовство, что схватила с письменного стола первую попавшуюся ей руку бронзовую собаку на малахите и изо всей мочи бросила ее в Феодора Ивановича, но, по счастью, не попала в него, а в угол печки, и отбила в ней большой кусок изразца.

С течением времени, трещина, надлом в отношениях Тютчева и Денисьевой усиливалась, и неизвестно, чем бы завершились их пятнадцатилетние страдания, если бы не внезапная кончина Елены Александровны от скоротечной чахотки в августе 1864 года, в возрасте 37 неполных лет!

Так прошло четырнадцать лет. Под конец Елена Александровна много хворала (она была туберкулёзна). Сохранились её письма к сестре, относящиеся к последним полутора годам её жизни. В них-то она и называет Тютчева "мой Боженька", в них и сравнивает его с неразвлекаемым французским королём. Из них явствует также, что в последнее лето её жизни дочь её, Лёля, почти каждый вечер ездила с отцом кататься на Острова. Он угощал её мороженым; они возвращались домой поздно. Елену Александровну это и радовало и печалило: она оставалась в душной комнате одна или в обществе какой-нибудь сердобольной дамы, вызвавшейся навестить её. В то лето Тютчев особенно хотел уехать за границу, тяготился Петербургом; это мы знаем из его писем к жене. Но тут и постиг его тот удар, от которого он уже не оправился до смерти.

При жизни Елены Александровны жертвою их любви была она; после её смерти жертвою стал Тютчев. Быть может, он любил её слишком мало, но без её любви он жить не мог.

Елена Александровна умерла в Петербурге или на даче под Петербургом 4 августа 1864 года. Похоронили её на Волковом кладбище. На её могиле стоял крест, ныне сломанный, с надписью, состоявшей из дат рождения и смерти и слов: "Елена - верую, Господи, и исповедую". О её предсмертных днях и часах и об отчаянии Тютчева говорят стихи:

 Весь день она лежала в забытьи -
 И всю её уж тени покрывали -
 Лил тёплый, летний дождь - его струи
 По листьям весело звучали.
 И медленно опомнилась она -
 И начала прислушиваться к шуму,
 И долго слушала - увлечена,
 Погружена в сознательную думу...
 И вот, как бы беседуя с собой,
 Сознательно она проговорила:
 (Я был при ней, убитый, но живой)
 "О, как всё это я любила!"
 Любила ты, и так, как ты, любить -
 т, никому ещё не удавалось -
 О Господи!.. и это пережить...
 И сердце на клочки не разорвалось...

Фет посетил Тютчева в те дни и так рассказал об этом в своих воспоминаниях: "Безмолвно пожав руку, Тютчев пригласил меня сесть рядом с диваном, на котором он полулежал. Должно быть, его лихорадило и знобило в тёплой комнате от рыданий, так как он весь покрыт был с головою тёмно-серым пледом, из-под которого виднелось только одно изнемогающее лицо. Говорить в такое время нечего. Через несколько минут я пожал ему руку и тихо вышел".

Оставаться в Петербурге было невозможно. Тютчев хотел было поехать к Георгиевским в Москву, но передумал, быть может, вследствие зова жены (Эрнестины), и в конце месяца выехал к ней, за границу. Через Германию, несколько раз останавливаясь в пути, он поехал в Швейцарию, а оттуда - на французскую Ривьеру. Тургенев, повидавший его в Бадене, писал графине Ламберт: "Я видел здесь Ф.И. Тютчева, который очень горевал, что не свиделся с Вами. Состояние его весьма тягостно и печально. Вы, вероятно, знаете почему".

Вспоминая об этом времени, Анна Феодоровна Тютчева, фрейлина императрицы Марии Александровны и воспитательница маленькой цесаревны , записала в своём дневнике: "Я причащалась в Швальбахе. В день причастия я проснулась в шесть часов утра и встала, чтобы помолиться. Я чувствовала потребность молиться с особенным усердием за моего отца и за Елену Д. Во время обедни мысль о них снова явилась мне с большой живостью. Несколько недель спустя я узнала, что как раз в этот день и в этот час Елена Д. умерла. Я увиделась снова с отцом в Германии. Он был в состоянии, близком к помешательству. Какие дни нравственной пытки я пережила! Потом я встретилась с ним снова в Ницце, тогда он был менее возбуждён, но всё ещё повергнут в ту же мучительную скорбь, в то же отчаяние от утраты земных радостей, без малейшего проблеска стремления к чему-либо небесному. Он всеми силами души был прикован к той земной страсти, предмета которой не стало. И это горе, всё увеличиваясь, переходило в отчаяние, которое было недоступно утешениям религии и доводило его, по природе ласкового и справедливого, до раздражения, колкостей и несправедливости по отношению к его жене и ко всем нам. Я видела, что моя младшая сестра, которая теперь при нём, ужасно страдала. Сколько воспоминаний и тяжёлых впечатлений прошлого воскресло во мне! Я чувствовала себя охваченною безысходным страданием. Я не могла больше верить, что Бог придёт на помощь его душе, жизнь которой была растрачена в земной и незаконной страсти".

Тютчев действительно пытался развлечься. В Лозанне, в Уши, в Монтрё он посещал друзей, ходил на лекции и в театр, из Женевы ездил с большой компанией в Ферней. Берега Женевского озера были ему издавна милы. Но забыть "об этом" было не так легко. Однажды, вернувшись домой с проповеди епископа Мермийо, он продиктовал младшей дочери, Марии, дневнику которой мы обязаны сведениями о времяпрепровождении Тютчева за границей, стихи:

 Утихла биза... Легче дышит
 Лазурный сонм женевских вод -
 И лодка вновь по ним плывёт,
 И снова лебедь их колышет.
 Весь день, как летом, солнце греет,
 Деревья блещут пестротой -
 И воздух ласковой волной
 Их пышность ветхую лелеет.
 А там, в торжественном покое,
 Разоблачённая с утра, -
 Сияет Белая Гора,
 Как откровенье неземное.
 Здесь сердце так бы всё забыло,
 Забыло б муку всю свою,
 Когда бы там - в родном краю -
 Одной могилой меньше было...

Вскоре должна была его постигнуть новая утрата. Туберкулёзом, унаследованным от матери, заболела старшая дочь Елены Александровны, Лёля, носившая фамилию отца, как и её два брата (все трое были усыновлены Тютчевым с согласия его жены Эрнестины Феодоровны). Девочке шёл четырнадцатый год. Зимой, когда Тютчев был за границей, случилась неприятность, тяжело отозвавшаяся на её здоровье. На приёме в известном пансионе madame Truba, где она воспитывалась, какая-то незнакомая с семейными обстоятельствами Тютчева дама спросила её, как поживает её maman, имея в виду Эрнестину Фёдоровну. Когда Лёля Тютчева поняла причину недоразумения, она убежала домой к А. Д. Денисьевой и объявила, что в пансион больше не вернётся. У неё сделался нервный припадок, а к весне обнаружилась скоротечная чахотка, 2 мая она умерла, и в тот же день умер её маленький брат Коля, которому не было ещё и трех лет. Один лишь пятилетний Федя выжил и на много лет пережил отца. Учился он в престижном заведении - Лицее Каткова, и долгое время был на попечении старшей дочери поэта, Анны Феодоровны Тютчевой и ее мужа Ивана Сергеевича Аксакова.

В июле 1869 года, через пять лет после смерти Денисьевой, Тютчев впервые решился посетить родину своей возлюбленной - Курск. Город восхитил его. В день отъезда в Киев он пишет в письме к своей второй жене Эрнестине: "... Впрочем, я ничуть не сожалею о своей долгой остановке в Курске". А в конце письма добавляет:

"Одним словом, я унесу из Курска самое благоприятное впечатление, и оно останется таковым, если только не повторится, ибо в сущности лишь в самые первые минуты ощущается поэтическая сторона всякой местности".

Тютчева восхищало в нашем городе все: и его расположение, напоминающее Флоренцию, и река Кур, и "музыка в общественном саду".

Письмо к Эрнестине позволяет установить и точное время пребывания в Курске - суббота, 26 июля 1869 года.

Мне кажется, многие города России почитали бы за честь принимать великого русского поэта Федора Тютчева. Курску посчастливилось.

 Как ни тяжёл последний час -
 Та непонятная для нас
 Истома смертного страданья, -
 Но для души ещё страшней
 Следить, как вымирают в ней
 Все лучшие воспоминанья.
 
 

Прошла ещё одна петербургская зима, потом весна... В июне Тютчев написал:

 Опять стою я над Невой,
 И снова, как в былые годы,
 Смотрю и я, как бы живой,
 На эти дремлющие воды.
 Нет искр в небесной синеве,
 Всё стихло в бледном обаянье,
 Лишь по задумчивой Неве
 Струится бледное сиянье.
 Во сне ль всё это снится мне,
 Или гляжу я в самом деле,
 На что при этой же луне
 С тобой живые мы глядели?

Понимать это следует буквально. Ему не хватало жизни, и ему оставалось не долго жить. Он скончался в июле 1873 года...


Ваш комментарий:


Компания 'Совтест' предоставившая бесплатный хостинг этому проекту счетчик посещений
Читайте нас в
поддержка в твиттере
Еще можно посмотреть:
Дом Денисьева (отца Елены) в Курске



Дата обновления:


Форум по статьям сайта

 

Дата просмотра:      © 2002- сайт "Курск дореволюционный" http://old-kursk.ru Обратная связь: В.Ветчинову