Главная Поиск Усадьбы
и здания
ПЕРСОНАЛИИ Статьи
Книги
ФОТО Ссылки Aвторские
страницы

 

 

 

 

ГОРОД КАК НА ЛАДОНИ И «НЕПРИЛИЧНАЯ» КОМПАНИЯ

автор: В. СКЛЯРУК

Особое место в иконографии Курска занимает гравюра А. Ухтомского 1821 года по рисунку И. Рамбауэра. Над видом города помещен овальный портрет с круговой подписью "Аркадий Иванович Нелидов". Внизу текст курсивом: "Доброму незабвенному начальнику благодарные граждане купеческого и мещанского обществ города Курска".

Почему из трех десятков курских губернаторов лишь одному А.И. Нелидову был поднесен столь драгоценный подарок и почему среди "благодарных граждан" не оказалось дворян – станет понятно ниже. А пока что обратимся к панораме города.

Духовный и административный центр Курска со времени возобновления города в 1596 году остался по-прежнему на мысовом городище при впадении Кура в Тускарь.

На гравюре это так называемая Городская часть губернского Курска, и подана она зрителю как на ладони: художник выбрал для себя оптимальное место – на склоне Закурной части. В наше время обзор закрыт постройками ХХ века. А тогда…

Справа – высокий берег Тускари и, за рекой, на левом луговом берегу раскинулась Стрелецкая слобода с Николаевской церковью, построенной незадолго до создания гравюры, в 1814 году. На ближнем плане – обрыв берега Кура.

Обе крутизны огорожены перилами для безопасности прохожих. Тропы вдоль них охватывают городище и соединяются, спустившись к низине близь слияния рек. Это место показано как пастораль со многими сюжетами: стадо с пастухами, собеседники на прогулке, мать и дитя, барыня и дворовые девушки, селянин с коробом товара и его жена, отдых на траве.

Слева вдоль границы городища спускается Знаменская улица (ныне Луначарского). За ней вдали Воскресенский градский собор (Ильинская церковь) и, левее, Николаевская что в торгу церковь. Торг с храмом отделялся когда-то от места бывшей крепости "превеликим буераком", верховье которого было засыпано при устройстве Красной площади по плану 1782 года.

Приступим к осмотру городища.

На западной стороне его, слева, недалеко от обрыва – мужская гимназия. Она сгорит в 1836 году, новое здание на ее месте построят в 1842. Надстроят его уже после размещения электроаппаратного завода. Справа – дворянское собрание с театром. Его тоже не минует пожар – в 1875 году, через два года здесь же будет освящено новое здание, ныне Дом офицеров.

Место между этими строениями открыто, так что собор Знаменского монастыря, стоящий на взгорке, виден во всей красе. Храм пока еще сохраняет первоначальный кубический основной объем с тремя портиками, без пристроенной трапезной с парой башен колокольни.

Цоколь собора скрывает каменная стена. Можно предположить, что она была выложена из большемерных кирпичей, такие мы находили в 1990-е годы при возведении новой ограды с северной стороны. Скорее всего, ограда, видимая на гравюре, служила еще и подпорной стенкой. На это указывает ныне резкий перепад высоты за краеведческим музеем в сторону электроаппаратного завода.

Башня монастырской ограды слева, в конце пролета, такая же, как и другая, справа, за дворянским собранием. Обе под куполами, с люкарнами – XVIII век. Однако первая была снесена около 1970 года по строительным нуждам завода. Вторая и ныне стоит за Домом офицеров на улице Сонина, бывшей Набережной.

Справа от собора дом архимандрита (настоятеля монастыря) с Богоявленской церковью при нем. Слева, за гимназией, дом, служивший, как мы полагаем, для временного местопребывания Курского и Белгородского архипастыря, кафедра которого находилась в Белгороде. В 1833 году кафедру перенесли в Курск, дом стали перестраивать или отстроили заново. Позже пристроили крыло с домовой церковью и соединили со Знаменским собором крытой галереей на арках для выхода на службу.

В 1926 году архиерейский дом был отдан под краеведческий музей.

За правой башней монастырской ограды видно здание присутственных мест с губернским правлением.

Слева от собора видны глава и колокольня храма в стиле барокко, каковым единственно мог быть Сергиево-Казанский, в то время еще не кафедральный, собор. Конечно, зрителя смущает его месторасположение – значительно южнее настоящего, по меньшей мере на четыре квартала. Однако перед нами не точное воспроизведение Курска, какое выполнил бы, например, топограф. Без собора, о котором в описании наместничества 1786 года сказано: "Сия церковь великолепием своим превосходит прочих всех" – образ Курска был бы неполон и неполон был бы дар курян.

Портрет губернатора – графическая копия неизвестной живописной работы, предоставленной И. Рамбауэру самим А.И. Нелидовым. Позже именно эта работа послужила основой живописного образа губернатора в галерее семейных портретов Нелидовых в усадьбе Моква под Курском. Ныне они выставлены в краеведческом музее.

Доказательства тому: все портреты галереи одного размера и формы, килевидные сверху и снизу для них изготовлены одинаковые латунные рамы и на стенах гостиной дворца в Мокве осталось филенки обрамления с кокошниками сверху и снизу(*); написаны они в одно время, в середине XIX века, а на них три поколения Нелидовых, из которых первые два не могли позировать, поскольку уже покинули мир. Так что художнику пришлось пользоваться оригиналами, которые были обычны в семьях состоятельных дворян.

Есть в экспозиции музея копия маслом нашей гравюры. Именно она была отправлена в Москву на выставку к 100-летию Отечественной войны 1812 года. К этому году относятся многие заслуги курского губернатора. Впрочем, на ряд вопросов о гравюре и ее содержании отвечает очерк А. Дунина «Неприличная» компания», опубликованный в журнале "Исторический вестник" за август 1910 года. Приводим выдержки из него.

"НЕПРИЛИЧНАЯ" КОМПАНИЯ

Аркадий Иванович Нелидов, занимавший с 1811 г. по 1818 г. пост курского губернатора, пользовался среди управляемого им населения губернии редкой популярностью.

По дошедшим до нас рассказам об его губернаторстве Нелидов отличался простотою в обращении и доступностью для всех, кто искал его защиты и покровительства. С одинаковым вниманием выслушивал он, иногда на улице, на ходу, просьбу какого-нибудь бедняка-мещанина и родовитого помещика, серьезно вникал во все её мельчайшие подробности и затем уже не упускал просителя из виду, личным вмешательством охраняя его дело от канцелярской или судейской «волокиты».

Нелидов был ярым противником угнетения крепостных людей их помещиками. Благодаря вмешательству губернатора в дела помещиков с крепостными, многие крестьянские семьи были спасены от плетей, от каторги, от бритья лба, – от унизительных и тяжких наказаний, которыми курские "плантаторы" мстили своим провинившимся пред ними "рабам". Старики-крестьяне еще и теперь вспоминают губернатора "справедливой души", каким был Нелидов, и рассказывают, как "отцы и деды их, тайком от своих господ, служили молебны о здравии боярина Аркадия".

Внимание Аркадия Ивановича сосредоточилось на борьбе с злоупотреблениями, главным образом в земских судах, где дела иногда решались чиновниками второ- и третьестепенными по своему служебному положению, потому что их начальство, по барской лени и распущенности, унаследованным ими от крепостной эпохи, мало или даже вовсе сами не вникали в дела и часто подписывали готовые решения, составленные подчиненными им чиновниками. Между тем эти подчиненные за свои решения брали мзду с одной, а иногда и с обеих тяжущихся сторон. Это были люди с черствой душой; преступность общества, чужое несчастье для них составляли лишь источники их доходов, не более. "У приказных крест под пяту положен", говорили про судейских в народе. На правосудие никто не мог твердо рассчитывать: виновный за взятку выходил сухим из воды, правый же осуждался, подвергаясь иногда тяжким наказаниям.

"Начальство", разумеется, тоже было не из святых...

До какой степени доходило взяточничество в … судах Курской губернии, можно судить по ходу знаменитого процесса об убийстве в Льговском уезде дворянки Алтуховой, длившемуся 12 лет, с 1813 по конец 1824 года. После пересмотра этого процесса в особой комиссии, образованной по повелению императора Александра Павловича, было установлено, что подсудимый дворянин Ширков истратил на подкупы чиновников и свидетелей до 200 т. руб. ассигнациями, и, благодаря подкупам, невинные были осуждены и отправлены на каторгу, а убийцы, в том числе и Ширков, остались на свободе.

Нелидов гнал взяточников и заменял их другими чиновниками; но и другие часто оказывались не лучше... Заматерелые же взяточники, изучившие в совершенстве все ходы-выходы, все тонкости приказного ремесла, большею частью оставались на местах. Как ловкие казуисты, почуяв в Нелидове опасного врага, они так искусно повели свою линию, что прицепиться к ним, поймать их было чрезвычайно трудно, в чем Нелидов убедился, к сожалению, слишком поздно,– когда в процессе Алтуховой, возникшем во время его губернаторства, оказались скомпрометированными некоторые чиновники, относительно которых он полагал, что они – порядочные люди. Злоупотребления чиновников и запутанность следствия по алтуховскому делу отчасти и послужили косвенной причиной его отставки...

Однако общественное мнение, чуткое к истине, сразу оказалось на стороне губернатора, и Аркадий Иванович покинул Курск не как побежденный, а как победитель.

Весть об отставке Нелидова была встречена жителями Курска с чувством величайшей скорби. У губернаторской резиденции с утра до вечера толпился народ; одна за другой являлись депутации, чтобы выразить Аркадию Ивановичу симпатии граждан, поднести хлеб-соль. Губернатор, выходя к народу, видел пред собой море обнаженных голов.

– Отец наш, – молила толпа, — не покидай нас!

Городская дума, между тем, постановила поднести Нелидову его портрет "с приличной надписью" и адрес; кроме того, постановлено было иметь его портрет каждому жителю города, а также поставить его в городской думе и в зале общественных собраний…

Нелидов изображен в губернаторском мундире, в ленте и орденах; внизу помещен живописный уголок Курска, примыкающий к р. Тускарю. Под портретом помещены четверостишия (однако А.Дунин приводит лишь вторую строфу, поэтому начнем с первой – В.С.):


     "Когда пожар Москвы полсвета озарял
      И брань священная в пример векам горела,
      В дни бедствия – ты нас надеждой утешал;
      В дни мира – друг людей, защитник правых дела, 
					
         Ты нашим счастьем свой подвиг совершил! 
         Не гибнет памятник добра, благотворенья: 
         В чертогах, хижинах, где ты любимым был, 
         Потомки повторят тебе благословенья!"

Стихи, как уверяют курские старожилы, были по просьбе граждан написаны В. А. Жуковским. (Часть оттисков гравюры была без стихов – сообщено искусствоведом Н.М. Погрецкой – В.С.).

Под пожаром Москвы и днями бедствия, о которых упоминается в стихах, подразумевается Отечественная война 1812-го года, когда Нелидов принимал энергичное участие в организации местного ополчения и в сборе пожертвований на нужды кутузовской армии.

На проводы собрался весь город. Это, рассказывают, было нечто необыкновенное... Немногие администраторы удостаивались такой почести, такого искреннего проявления симпатий граждан... После напутственного молебна, когда губернатор и его семья, раскланиваясь с народом, стали усаживаться в экипаж, раздались громкие пожелания счастливого пути; одни благословляли Аркадия Ивановича иконами, другие издали осеняли его крестным знамением; многие плакали. А когда экипаж тронулся, – толпа, заградив путь, выпрягла лошадей и покатила его на себе.

Так чествовали куряне «своего» губернатора, гуманного, справедливого человека... Но Петербург, которому, говорят, не понравилась «приличная надпись» под портретом Нелидова, отнесся к дару курян очень холодно, наложив на него своеобразное veto...

Недоброжелатели Нелидова, не переваривавшие его популярности, распустили по городу слух, что Нелидов – "опальный губернатор", "ставленник Сперанского" и что за поднесение портрета "могут взыскать"... У горожан зароились смутные опасения: как бы чего не вышло... Подумали-подумали и решили: отправить через городскую думу ходатайство на высочайшее имя.

На это ходатайство, после отъезда Нелидова, последовал ответ министра внутренних дел графа Кочубея:

" …что для приведения в исполнение намерения курских граждан иметь в домах своих и в доме общественных их собраний, а также поднести бывшему губернатору Нелидову гравированный портрет его, не находит никакого затруднения, ибо сие зависит от собственной их воли; но в градской думе, как в присутственном месте, не прилично поставить оный…"

Таким образом, постановлением комитета министров, по своей двусмысленности весьма редким в анналах этого учреждения, портрет достойнейшего администратора был признан "неприличным" для "присутственного места".

Городская дума была поражена странностью его, но подчинилась ему беспрекословно: портрет Нелидова не был поставлен в её зале, и его нет там и поныне, хотя имеются портреты его предшественников и преемников.

Но Курск – не лыком шитый город: в нем нашлись люди, которые дали министерскому veto остроумное толкование.

Рассказывают, что какой-то остряк, прочитав бумагу графа Кочубея, совершенно серьезно заметил:

– А что ж? Министры правы, государи мои. Да разве возможно поместить портрет Нелидова в присутственном месте? Да Боже упаси! Он, наш батюшка, со стыда сгорел бы, находясь в неприличной компании..."


ПРИМЕЧАНИЕ

* Е.Холодова. Усадьбы Курской губернии. Курск, 1997 г.


Виктор СКЛЯРУК, сотрудник краеведческого музея.
авторская редакция статьи от 19.Х.2010 г. специально для сайта www.old-kursk.ru


Весь интернет-Курск Компания 'Совтест' предоставившая бесплатный хостинг этому проекту
Получайте аннонсы новых материалов, комментируйте, подписавшись на меня в
поддержка в твиттере

Дата опубликования:
05.05.2010 г.


Дата обновления:


Форум по статьям сайта

 

Дата просмотра:      © 2002- сайт "Курск дореволюционный" http://old-kursk.ru Обратная связь: В.Ветчинову