КУРСК. ИСТОРИЯ ГОРОДА ОТ СРЕДНЕВЕКОВЬЯ К НОВОМУ ВРЕМЕНИ: X - XVII

авторы: А.В.Зорин,
А.И.Раздорский,
С. П. Щавелев

ГЛАВА V.

5.5. Возрождение курской крепости Московским государством

Московскому царству потребовалось еще почти сто лет для того, чтобы передвинуть свою границу вглубь Дикого поля, за восточную половину Посеймья. В ходе строительства новых крепостей на этих юго-восточных рубежах — так называемых городов польских, был заново «поставлен» и Курский «город». Дата этого события вплоть до последнего времени не находила точного определения в исторической и краеведческой литературе. Там с разной степенью обоснованности фигурировали годы от 1593 до 1597. Вопрос о времени возобновления Курской крепости именно в 1596 г. фактически решен оказался Г. Н. Анпилоговым [1979] и В. П. Загоровским [1991, с. 218-220]. В недавно изданной работе Я. Г. Солодкина искомая дата еще раз проверена и уточнена по независимому источнику ее упоминания в актах Московского государства. Этот автор указал на дело о местничестве, в котором одной из тяжущихся сторон выступил Иван Полев. Он служил «головой на Ливнах», откуда и был в 1596 г. послан «ставить» Курский «город». Теперь «есть основания приурочить начало сооружения Курска к лету 1596 г. Вскоре, до наступления зимы, над Тускарыо поднялись деревянные стены и башни нового города»[Солодкин Г. Я., 1998, с. 9].

Однако исследователи до сих пор явно недооценивали особенности этого строительства по сравнению с одновременными работами на соседних городских новостройках. Как явствует из оггубликованной Д. И. Багалеем [1886, с. 1-4] «Росписи польским дорогам (времени царствования Федора Ивановича)», в 1895 году (ориентировочно) в связи с уточнением маршрутов татарских набегов на русские владения перед московским двором встал вопрос о необходимости основания новых городов на юго-восточном краю государства. На роль градостроительных площадок тогда предлагались Карпова сторожа, в верховьях Ворсклы и Чугуево городище на Северском Донце. В. П. Загоровский предполагает, что упоминаемая «Роспись» была составлена по данным специальной экспедиции, посылавшейся Москвой в Поле. Авторы этого документа забраковали Чугуево городище, т.к. там «по обе стороны Донца земля худа и травы нет, пришли все боры да пески».

О следующей экспедиции с той же целью в Поле прямо сообщает одна из книг (за 1475-1598 гг.) Разрядного приказа, ведавшего всеми служилыми людьми и вооруженными силами страны. В июне 1596 г. по указу царя Федора Ивановича продолжился выбор мест для строительства новых крепостей «в поле на Донце на Северском и по иным рекам»(Разрядная книга 1475-1598 гг., 1966, с. 501]. Эту разведку осуществляли голова Иван Лодыженский, голова Третьяк Якушкин и подьячий Никифор Спиридонов. Они «наехали» два показавшиеся им самыми удобными места «на Поле» — первое «на реке на Донце на Северском, слывет Белогородье», второе «на реке на Осколе усть Оскольца». Эти места выглядели «крепко и угодно»: «горы [для постройки острогов] велики, леса великие, земля добра» — значит, «мочно на тех местах городам быть» [Там же].

Решение Федора Ивановича на этот счет было следующее: «Поставить на Поле новых три городы: на Донце на Северском на Белогородье город [Белгород]; да на Осколе усть Оскольца другой город [Оскол], да на Семи на старом на Курском городище третий город...: На Семь на Курское городище посланы города ставить воевода Иван Полев, да голова Нелюб Огарев, да подьячий Яков Окатьев» [Там же].

Сравнивая только что приведенные сообщения источников, можно сделать небезынтересные предположения. Третий из новых польских городов — Курск — явно отличается по обстоятельствам своей постройки от первых двух. Место для его возобновления, как видно, не выбиралось московскими разведчиками; похоже, оно было известно разрядным начальникам заранее — раз в царском указе Курск неожиданно возникает после первых двух новопоставленных городов, о разведке мест для которых подробно говорится в документе выше. Упоминание о старом городище на месте Курска трактуется в литературе как бесспорный признак запустения города, его вырождения в село к моменту описываемых событий [Из истории Курского края, 1965, с. 35; Загоровский В. П., 1991, с. 17-18]. Между тем, нельзя исключить и такое толкование, при котором это самое «старое городище» представляло собой только одну, действительно запустевшую часть курского поселения той поры. Жизнь в Курске тогда, как видно, продолжалась на посаде, а крепость резонно решили восстанавливать на месте обветшавшего (или вовсе разрушенного) детинца древнерусских времен.

К такому выводу можно прийти, взяв в расчет то обстоятельство, согласно которому у московских властей не возникло никаких сомнений в пригодности городища над Куром и Тускарью для укрепления. В отличие от действительно пустых мест на Донце да Осколе, здесь, на Сейме, русское (московское) «поселение городского типа» явно продолжало существовать, по крайней мере в XVI в. Поэтому оно и названо в документе «старым».

В упоминавшемся выше местническом деле Ивана Полева упоминаются дети боярские, которые разбежались из Курска еще до начала работ по возведению здесь новой крепости. Эти «нетчики» самовольно возвратились в свои родные Кромы и Болхов (расположенные куда севернее Посеймья, рядом с Орлом), откуда их насильно возвратили на службу в Курск осенью 1596 г. [Солодкин Я. Г., с. 8-9].

О существовании Курска задолго до экспедиции 1596 г- прямо свидетельствует указ Ивана IV о ссылке уличенных ябедников (клеветников) «в казаки в украйные городы Севск и Курск» за 1582 г. [АИ, т. I, с. 271]. Следовательно, лет за 20 до постройки новой курской крепости на ее месте уже был некий гарнизон с московскими служилыми людьми; только, по всей видимости, маленький, слабый, раз служба в нем рассматривалась как наказние, своеобразный «штрафной батальон». А еще раньше, в 1556-1557 гг. в Курске же временно находились отряды московских воевод Михаила Репнина и Петра Татева (см. следующую главу).

Мнение о полном запустении Курска накануне возобновления его крепости в 1596 г. возникло у ряда авторов, вероятно, по инерции его упоминания источниками в связке с действительно новыми, впервые возводимыми Москвой городами Белгородом и Осколом, тогда как в эти годы на месте Курска была построена новая крепость, должно быть, взамен прежних, пришедших в негодность, слабейших укреплений.

Достаточно короткий только по современным меркам бросок от Рыльска до возрожденного, надежно укрепленного наконец Курска московские власти и вооруженные силы совершали сравнительно долго — на протяжении всего XVI в. потому, что практически сразу за Курском на Юго-Востоке начинались необозримые степные просторы, где тягаться с татарской конницей российским полкам было тяжело. Стратегии внезапных набегов ордынцев на соседние государства Москва противопоставила стратегию глубоко эшелонированной обороны своих пределов с помощью засечных черт — целой системы крепостей и прочих преград на излюбленных врагом направлениях приближения к России. Эта крепостная граница медленно, но верно надвигалась на Дикую Степь. Все время этого движения Курску суждено было оставаться пограничной крепостью в составе подобной засеки, а смыслом жизни курян была борьба с активным и коварным противником.

* * *

Таким образом, с начала XVI в. Курский край снова и на сей раз окончательно вошел в состав России. Тем самым открывалась возможность, в конце концов переросшая в государственную необходимость для Москвы, возродить к активной административно-политическое жизни и самый город Курск, сделать его еще одним надежным оплотом российского влияния на юго-восточных рубежах страны. Это произошло, когда летом 1596 г. началось сооружение новой крепости в Курске по приказу царя Федора Ивановича.

pic153 (134K)

Рис. 19 Типы ратных людей. — участников военных действий на территории Курского края в эпоху Средневековья.
А — Воин из летописного племени «води» (финно-угры), обитателей Новгородской земли, реконструкция П. В. Хвощинской (1984) по материалам погребения XI в., из могильника Залахтовье на берегу Чудского озера;
Б — Варяжский всадник в восточноевропейском вооружении (реконструкция по материалам могильника Бирки, Швеция; по X. Арбману, 1943);
В — Литовский воин XIV в.;
Г — Стрелец на московской службе, XVII в. (по Мейербергу, 1903),

pic154-1 (171K)

pic154-2 (90K)

Рис. 20. Русские воины (гравюры из "Записок" С. Горберштейна, 1556 г. издания).

СОДЕРЖАНИЕ


Ваш комментарий:

Компания 'Совтест' предоставившая бесплатный хостинг этому проекту
Читайте нас в
поддержка в твиттере

Дата опубликования:
28.11.2014 г.
См. еще:

"КУРСКИЙ КРАЙ"
в 20 т.

1 том.
2 том.
3 том.
4 том.
5 том.
6 том.
8 том.

 

Дата просмотра:      © 2002- сайт "Курск дореволюционный" http://old-kursk.ru Обратная связь: В.Ветчинову