автор:А. Куркулев

Во многих научных и научно-популярных статьях при описании состава и численности гарнизона Курской крепости середины 1630-х исследователи часто ссылаются на Разборную десятню 1636 года воеводы Даниила Семёновича Яковлева, опубликованную А.А. Танковым в 1913 году в приложении к своему фундаментальному исследованию «Историческая летопись курского дворянства». Однако представленные в этом издании данные содержат информацию только о дворянах и детях боярских, причём и эта информация представлена не в полном объёме. Танковым не были включены в публикацию содержащиеся в этой курской десятне данные о вооружении и наличии лошадей у представителей данного служилого сословия. Также были опущены сведения о детях боярских и прочих служилых и жилецких людях, попавших в плен к татарам в период с 1632 по 1636 годы. Более того, из общего числа в 785 дворян и детей боярских, которые, согласно разборной десятни, явились на смотр, в опубликованном списке содержатся имена только 656 служилых людей.

В Российском государственном архиве древних актов (РГАДА) в фондах Разрядного приказа сохранился ещё один документ, относящийся к означенному периоду. Он раскрывает более детальную картину организации обороны Курской крепости. Этот документ включает сведения не только о курских дворянах и детях боярских, но и о приборных и «разных чинов жилецких людях».

Курская крепость XVII века, художник В.В. Лещев.

В рамках данной статьи мы не будем публиковать полные списки служилых людей, ограничимся только статистическими данными о структуре и численности гарнизона Курской крепости.

В начале документа, первые листы которого отсутствуют, приводится поименный перечень дворян и детей боярских. Его структура напоминает Разборную десятню 1636 года, но содержит гораздо больше имен: служилые люди также сгруппированы по статьям с соответствующей величиной поместного оклада, приводятся их фамилии, имена и отчества, сведения о наличии у них лошади и вооружения. Всего на смотр явилось 1074 представителя служилых людей по отечеству, из них:

на конях - 66 человек;

на меринах – 219 человек;

на меринках – 211 человек;

пеших – 578 человек.

Среди этих служилых людей были представители курского военно-административного аппарата:

осадный голова Семен Виденьев;

губные старосты: Кузьма Виденьев, Сунбул Онофреев;

казачий и стрелецкий голова Богдан Блудов;

стрелецкие сотники: Сергей Колугин, Василей Шевляков;

казачий сотник Михайла Каменев;

житные головы: Василей Шеховцов, Ларя Филатов, Иван Машкин.

Двое отставных губных старост - Евсей Стрекалов и Никифор Шуклин пошли на повышение - были «взяты из Курска к Москве в Разбойный приказ».

Из этого числа курских детей боярских шестьдесят восемь человек несли службу на пятнадцати курских сторóжах, сменяясь еженедельно. Ещё с каждой из сторóж по 2 человека (всего 30 человек) посылались в разъезды «дозирать».

Кроме того, в пяти городах (Белгороде, Осколе, Ливнах, Кромах и Рыльске) по четыре человека из курских детей боярских находились «на вестех, переменяясь по две недели». Всего таких вестовщиков – 20 человек.

В Курске насчитывалось 187 стрельцов, и, вопреки расхожему мнению, среди них были не только пешие, но и конные стрельцы:

четыре на меринах;

восемьдесят два человека на меринках;

сто один человек пеших.

Все стрельцы были вооружены пищалями и делились на четыре полусотни, во главе каждой из которых стоял пятидесятник, назначаемый из числа рядовых стрельцов. Этими пятидесятниками были Иван Матвеев, Иван Екуринов, Лукьян Кривцов и Захар Терехов.

Курские городовые казаки также были организованы в полусотни. Их возглавляли пятидесятники: Позняк Павлов, Федор Перемышленин, Моисей Денисов, Григорей Черников, Григорей Сагорев и Богдан Лешуков. Как и стрельцы, казаки имели на вооружении казенные пищали и были как конными, так и пешими:

на меринах – 6 человек;

на меринках – 95 человек;

пеших – 158 человек.

Общее число казачьих пятидесятников и рядовых казаков, как конных, так и пеших, составляло 259 человек.

Таким образом, общее количество курчан дворян и детей боярских (полковых и кормовых), стрельцов и казаков конных и пеших достигало 1520 человек.

Для отслеживания наиболее вероятных направлений вторжения татар в Курский уезд, воевода Данила Яковлев посылал из Курской крепости на татарские сакмы две сотни детей боярских с головами, и по 50 человек стрельцов и казаков, которые сменялись еженедельно.

В Курске «на городовой и на острожной службе», а также «при государевой зелейной казне» находились служилые люди пушкарского чина, всего 63 человека:

пушкарей и затинщиков -30 человек;

плотников - 4 человека;

воротников – 4 человека;

кузнецов – 2 человека;

пушкарских половинщиков – 13 человек;

рассыльщиков – 10 человек.

На случай осады Курской крепости из слободского и посадского населения города было сформировано ополчение, в которое входили «разного чина жилецкие люди».

Прежде всего, к ним относились достигшие призывного возраста родственники (дети, братья, племянники) и захребетники приборных служилых людей:

у стрельцов - 73 человека;

у казаков– 88 человек;

у пушкарей – 13 человек.

Значительную часть ополчения также составляли 92 дворника, присматривающие за осадными дворами курских детей боярских и 21 человек чернослободцев – так называли жителей слобод, которые несли государственные повинности, в основном к ним относились представители торгово-ремесленного населения.

Все эти ополченцы прибыли на смотр пешими и без вооружения.

Помимо этого, в ополчение входили крестьяне курских Пречистые Богородицы и Троицкого девичьего монастырей, проживавшие в Троицкой и Божедомской слободах. В отличие от предыдущих групп ополченцев, большая часть этих монастырских крестьян явилась на смотр при оружии.

От Богородицкого монастыря насчитывался 71 крестьянин. 25 из них были вооружены пищалями, 23 — рогатинами, двое имели топоры, а 21 человек прибыл без оружия. Со стороны Троицкого монастыря числилось 38 человек: 12 имели пищали, 7 — рогатины, 1 — топор, и 18 человек были без вооружения.

Курские церкви, расположенные как внутри крепости, так и в слободах также предоставляли своих представителей в ополчение:

Воскресенская соборная церковь – 5 человек;

церковь Николая Чудотворца – 3 человека;

Петропавловская церковь – 5 человек;

Никольская церковь – 3 человека;

Егорьевская церковь – 4 человека;

Космодемьянская церковь – 2 человека;

Спасская церковь – 5 человек.

Всего пеших без оружия церковных бобылей – 27 человек.

Общее количество участников народного ополчения, явившихся на смотр 4 января 1637 года, составляло 423 человека.

Итак, согласно данным Смотренного списка стольника и воеводы Даниила Семёновича Яковлева, к началу 1637 года численность гарнизона Курской крепости достигала довольно внушительных размеров. В его состав кроме дворян и детей боярских, стрельцов и казаков (1520 человек), входили также служилые люди пушкарского чина (63 человека) и представители народного ополчения (423 человека). Таким образом, общее число защитников Курска составляло чуть больше двух тысяч человек.

Важно отметить, что Смотренный список 1637 года, в отличие от ранее использовавшейся исследователями Разборной десятни 1636 года, предоставляет гораздо более полную и детализированную картину состава Курского гарнизона. Он включает не только служилых людей по отечеству, но и "приборных" и "разных чинов жилецких людей", а также данные о вооружении и наличии лошадей у различных групп воинского и посадского населения. Это позволяет более точно судить о боеспособности и организации обороны крепости.

В целом, данные, содержащиеся в Смотренном списке 1637 года, позволяют детально реконструировать особенности оборонительной системы Курской крепости, включая численность и структуру её гарнизона и слободского ополчения. Это ценный источник для изучения военного устройства одного из пограничных городов Русского государства в первой половине XVII века.

ИСТОЧНИК:

РГАДА, Ф. 210, Оп. 9, Д. 1132, Ст. 2.