автор:А. Куркулев

В XVII столетии все русские города-крепости снабжались специальными колоколами, известными как вестовые. В случае военной опасности именно его тревожный звон собирал служилых людей и ополчение, а простое население оповещал о необходимости найти укрытие в пределах крепостных стен. Звучание таких колоколов существенно отличалось от церковных, чей звон строго регламентировался богослужебными правилами.

Оснащение крепостей вестовыми колоколами являлось частью общегосударственной программы по укреплению обороны государства. Этот процесс находился под пристальным контролем руководителей Пушкарского приказа, а сами колокола производились на Московском Пушечном дворе, подчинявшемся этому ведомству.

Колокол. Изображение из свободных источников.

Упоминание о вестовом колоколе в Курске содержится в «Повести о граде Курске» - историко-литературном памятнике XVII века, дошедшем до наших дней. Именно он возвестил жителей Курска о приближении войска Речи Посполитой во главе с гетманом Иеремией Вишневецким в январе 1634 года.

Зимой 1638/1639 годов в Курск из Москвы из Пушкарского приказа был доставлен новый вестовой колокол, который установили на звоннице посреди Курской крепости. 6 августа 1639 года к Курской крепости подошёл татарский отряд, при известии о котором ударили в набат. В этот момент колокол дал трещину и развалился.

В сентябре 1639 года курский воевода Иван Михайлович Бутурлин отправил государю в Москву с вестовым с курчанином Гавриилом Малышевым несколько отписок, в одной из них он описал недавний инцидент с колоколом:

«Царю государю и Великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии, холоп твой, Ивашка Бутурлин челом бьёт. Во 147-м (1639) году августа в 6 день по татарским вестям в Курску вестовой колокол разбился, весу в нем было пятнадцать пуд тридцать гривенок (около 258 килограмм). А у церквей, государь, в Курску в городе и на посаде колокола самые малые. Теперь в Курске по вестям звонить не во что. А как, государь, тот вестовой колокол и цел был, и от того колокола звона на посаде и в слободах мало слышно было, потому что тот колокол мал был. А в Курске на посаде и в слободах нестроевых всяких чинов люди дворами живут от города в дальних местах. А теперь, государь, о татарских приходах в Курской уезд и к Курску вести беспрестанные. И по тем, государь, вестям в Курску для посадских, и слободских, и ближних уездных людей стреляют из вестовых пищалей. И от того, государь, в Курску в твоей государевой казне зелья и свинцу, и всяких пушечных запасов потеря чинится немалая. И какая, государь, поруха в приход воинских людей в Курском уезде и в Курску на посаде и в слободах без вестового колокола может учиниться, и мне, холопу твоему, за то от тебя, государя, в опале не быть потом. И мне, холопу своему, что ты, государь, укажешь».

Не получив ответа на своё послание, Иван Бутурлин 13 декабря 1639 года вновь направляет в Москву Гавриила Малышева с разбитым колоколом и ещё с одной отпиской, в которой он пишет, что «многожды писал к Москве в Разряд и в Пушкарский приказ», но ему «государева приказа не бывало и вестового колокола декабря по 13 день не прислано». Поэтому он «тот вестовой разбитый колокол из Курска послал к Москве», а Гавриле Малышеву велел с колоколом и отпиской явиться в Разряд к дьякам Ивану Гавриневу и Григорию Ларионову.

Гаврила Малышев прибыл в столицу 1 января 1640 года. Дьяки Разрядного приказа поручили ему отвезти поврежденный колокол на Пушечный двор, где его велено было перелить на новый. 27 января возглавлявшему тогда Пушкарский приказ князю Андрею Федоровичу Литвинову-Мосальскому была направлена «царская память» В ней содержался запрос о готовности вестового колокола для Курска, который должен был заменить разбитый.

Выяснилось, что на Пушечном дворе готового колокола для Курской крепости не имелось и его изготовление затянулась почти на год. Только 12 декабря 1640 года новый колокол, весом 19 пудов 15 гривенок (около 318 килограмм), был отправлен в Курск.

В середине XVII века вестовые колокола на Пушечном дворе стали заготавливать впрок, поскольку возведение новых крепостных сооружений на Белгородской черте постоянно требовало их наличия.

ИСТОЧНИК:

РГАДА, Ф. 210, Оп. 9, Д. 153, Л. 41-46.