автор: А. Куркулев

В августе 1635 года в "Оспожин (Успенский) пост" по Белгородской дороге возвращался курченин Семён Беседин со своей семьей в Курск из Белгорода, где он навещал своего племянника. Будучи уже на территории Курского уезда, недалеко от деревни Лебяжьей, путники неожиданно встретились с отрядом ногайских татар, которые их пленили.

Рис. 1. Ногайское кочевье. Изображение из свободных источников.

Семёна Беседина ногайцы увезли в Прикавказские степи, где в те времена располагались их кочевья в низовьях Терека и Кубани. В "ногаях у татарина Урака" Семён пробыл шесть недель, познав всю горечь разлуки с семьей, страх перед неизвестностью и унижения рабского положения. Затем "тот татарин продал ево в горские черкасы черкашенину Хаману". Тяжелая работа на чужой земле, вдали от родных мест, лишь укрепляла его решимость вырваться на свободу и вернуться домой. Сбежать удалось только через полтора года на Дон, где он прожил около месяца у донских казаков, пока не нанялся к возвращавшимся с Дона торговым людям, чтобы помочь им перегнать табун лошадей до Белгорода.

Из Белгорода Семён Беседин направился в Курск, где стольник и воевода Данила Семёнович Яковлев обстоятельно расспросил его о ногайском плене, о черкасском рабстве, о скитаниях по Дону. В ходе дознания воевода провёл "сыск", в процессе которого "про Сеньку Беседина курчене дети боярские Фёдор Шуклин, Кондрат Беседин, Позняк Павлов сказали по государеву цареву и великого князя Михаила Фёдоровича всеа Русии крестному целованью, что он, Сенька Беседин, курченин неверстаной сын боярской. А взят он в полон в 143-м (1635) году и был в полону в ногаях и в черкасех года с полтора", и к тому "сыску" опрошенные "руки приложили".

Завершив расследование по факту выхода из плена Семёна Беседина, воевода Данила Яковлев, "дав ему отписку отпустил к государю к Москве". В столицу бывший "ногайский полоняник" прибыл в 20-х числах февраля 1637 года, где подал прошение в Разрядный приказ:

"Царю государю и великому князю Михаилу Федоровичю всеа Русии бьет челом холоп твой курченин неверстаной сынчишко боярской Сенька Петров сын Беседин. В прошлом, государь, во 143 (1635) году имали меня, холопа твоего, в полон ногайские тотаровя и продали в черкасы. А ис черкас ис полону выбрел я на Дон, и прибрел к тебе, государь, к Москве. Милосердый царь государь и великий князь Михайло Фёдорович всея Русии, пожалуй, меня, холопа своего, за мое полонское терпенье и за выход своим царским жалованьем, как тебе, государь, Бог известит. Царь государь смилуйся, пожалуй".

Рис. 2. Челобитная Семёна Беседина царю Михаилу Фёдоровичу.

В Разряде дьяки рассмотрели прошение Беседина и отписку воеводы Яковлева, и "за полонское терпенье Сеньке Беседину дано государева жалованья два рубли, да сукно доброе".

Вскоре Семён Беседин подает в Разрядный приказ ещё одну челобитную на имя царя Михаила Фёдоровича, в которой пишет, что жил он у дяди своего у Кондрата Беседина в Курском уезде в Подгородном стане в деревне Лебяжьей. А когда Курский уезд "дозорщик Костентин Апухтин, да подьячий Иван Коровин дозирали и писали" (1621 год), то они, находясь в дружеских отношениях с Иваном Антиповым сыном Анненковым, "ево, Сеньку, написали в дозорных книгах ему, курченину Ивану Анненкову, на примерную землю во крестьяне. А он за дядею своим, за Кондратьем Бесединым, во крестьянех не живал, а жил по свойству. А государеву, дяди моего Кондратья, землю они не мерили".

В 1635-м же году, когда "приходили в Курской уезд крымские и ногайские татарове, ево, Сеньку, взяли в полон и был он в полону в ногаях и в черкасех полтора года. А дети ево и ныне в полону: два сына, да дочь, да невестка". А нынче, после смерти Ивана Аннекова, его поместье "дано сыну ево, Прокофью, и тот Иванов сын Прокофей ево хочет взять во крестьяне по-прежнему". При этом и дядя Семёна, и его братья "ныне государеву службу служат по Курску".

В связи с этим, Семён Беседин просит, чтобы "государь ево пожаловал за ево полонское терпенье, и велел ево от напрасного крестьянства от Прокофья Анненкова освободить".

16 марта 1637 года Семён Павлов сын Беседин был отправлен из Разрядного приказа в Курск с царской грамотой, в которой курскому воеводе Даниле Семёновичу Яковлеву было предписано, что, как "Сенька Беседин в Курск приедет и ты б Сеньке Беседину велел жить у родимцев", а "за ево, и детей ево, полонское терпенье, и по родству велели ево от Прокофья Анненкова от крестьянства освободить".

Рис. 3. Фрагмент царской грамоты курскому воеводе Даниле Яковлеву.

История Семёна Беседина - это лишь один из множества примеров трагических судеб русских людей, пострадавших от набегов крымских и ногайских татар в XVII веке. Его личная драма отражает общую картину жизни на приграничных территориях, где постоянная угроза нападений и пленения определяла существование целых поколений. Эта история свидетельствует о стойкости русского народа, его способности выживать и бороться за свободу, несмотря на все тяготы и лишения.

ИСТОЧНИКИ:

РГАДА, Ф. 210, Оп. 12, Д. 80, Л. 212-214, 314-319об.