Главная Поиск Усадьбы
и здания
ПЕРСОНАЛИИ Статьи
Книги
ФОТО Ссылки Aвторские
страницы

 

 

 

 

СТАТЬИ РАЗНЫХ ЛЕТ

автор: А.А. Формозов.

ПОСЛЕСЛОВИЕ СОСТАВИТЕЛЯ

                     «…Один из конвойных насвистывал тихо 
                     Крамольную песню о нашей земле».

                     «Вы слышали вести, ужасные вести…»
                     Народная песня XIX в.

На исходе 2008 года исполняется 80 лет видному русскому ученому Александру Александровичу Формозову — археологу и историку, одному из ведущих в нашей стране специалистов по эпохам камня и раннего металла, первобытному изобразительному искусству; а также признанному основоположнику историографии русской археологии. Настоящее издание не задумывалось специально к этой дате, но по стечению ряда обстоятельств приближается к ней и это не может не порадовать большинство коллег автора настоящего сборника. Повод для радости, интереса — знакомство с целым рядом прежде не публиковавших, хотя и подготовленных автором именно для печати работ. Я лично был весьма обрадован, когда Александр Александрович наконец согласился на мои многократные просьбы последних лет собрать что-то из своих неопубликованных трудов для очередного издания.

Все они приводятся в авторской редакции. Право высказать свое мнение, тем более по вопросам, полвека находящимся в поле твоего профессионального внимания, среди лидеров нескольких поколений российского академического «олимпа», представляется несомненным. Как и право читателей соглашаться, сомневаться или возражать автору. Отстаивать свободу слова, особенно по проблемам профессиональной этики, необходимо не только в Интернете, слишком необъятном для этой цели, но и в традиционной печати.

«Составитель» настоящего издания позволил себе дополнить список печатных трудов юбиляра за годы, прошедшие после последних публикаций такового; кроме того, по ходу изложения и в этом кратком послесловии бегло прокомментировать отдельные авторские выводы.

* * *

«… Моя собственная судьба для меня не так важна, как судьба моих мыслей», — заявлял Б.Л. Пастернак. Наверное, от лица русской интеллигенции. У него (тем более у нее) было такое право. Эти слова относятся и к автору настоящего сборника. В него вошли статьи патриарха русской археологии Александра Александровича Формозова. Он принадлежит к старшему поколению представителей этой науки. Чтобы пересчитать остатки этого поколения, в особенности тех, кто сделал так много для изучения древностей, а не просто долго просуществовал за их счет, достанет, пожалуй, пальцев одной руки. Кое у кого из них дело дошло уже до публикации дневников и воспоминаний (порой в стиле «Я и Бродский»). Но не у Формозова. Как-то я, в очередной раз свидевшись с ним, взахлеб похвалил появившуюся тогда и очень мне понравившуюся книгу рабочих записей (стилизованных, разумеется) академика М.Л. Гаспарова(84). Александр Александрович в ответ поморщился: «При жизни публиковать записные книжки?..» Здравый ответ несколько остепенил меня — в самом деле, как-то не очень ловко.

Статьи из настоящего издания представляют собой выношенные, законченные работы, которые пока не видали свет по причинам, от автора не зависящим. И хотя годы написания статей и причины задержки их публикации различные (то ли авторское опасение задеть чье-то самолюбие, то ли отсутствие издателя, а то и прямой запрет власть имущих в науке), все они представляют собой некое тематическое единство. Перед нами не просто случайное объединение так называемых (еще с позапрошлого века, на немецкий манер) «мелких работ», но более или менее концептуализированное, либо персонализированное рассмотрение одной, в сущности, темы. Ее, я полагаю, можно определить как судьбы и роли отечественной интеллигенции. Хотя в этих очерках речь идет, вполне понятно, главным образом об ученых, прежде всего об археологах (но не только о них — упоминаются и естествоиспытатели, и представители смежных отраслей гуманитарного познания — филологии, искусствоведения, антропологии, этнографии в первую очередь; а кроме ученых и люди искусства), но за их биографиями и характерами просматривается коллективный портрет того социального слоя, к которому они по идее принадлежали.

Русскую интеллигенцию ее историки и теоретики либо захваливали, либо изничтожали; хоронили и снова воскрешали. При чтении этой книги А.А. Формозова может сложиться впечатление, что автор настроен чаще критически к своим собратьям по цеху и общественной судьбе, что он заодно с похоронщиками русской интеллигенции. Я думаю, это не так. За формозовскими упреками и обвинениями, как правило, вполне заслуженными, видится всё же авторская солидарность с «однополчанами» — по вечной битве за русскую культуру, за гуманизм, за научную истину. Формозовский обманчиво безыскусный стиль удивительно реализирует, «заземляет» такого рода высокие выражения; делает их убедительными, насущными. Это в наш-то прагматичный век «новой России». Так что я лично из чтения формозовских работ последних лет сделал для себя вывод: прав поэт, — «Есть русская интеллигенция. / Вы думали — нет? Есть…» Хотя и хворает она не шутя разными общественными недугами, как и весь наш народ. Критикуя интеллигенцию, мы верим в ее будущее, а не хороним ее. Ведь диагност, лекарь болезней еще не могильщик.

Одна из отличительных черт русского интеллигентства — личная скромность, аллергия на саморекламу, склонность к самоуничижению, порой даже преувеличенные. Критики и оппоненты Формозова-историографа чаще всего закрывают глаза на то, что его суровые оценки распространяются им не только на отдельных коллег, но и на себя самого. Мало-мальски беспристрастные читатели это сразу понимают, и это повышает их доверие к автору. Петр Алешковский (сын известного археолога и историка М.Х. Алешковского, поначалу сам профессиональный археолог, а ныне писатель и радиоведущий) на редакционный вопрос «Какую книжку вы читаете?» не так давно ответствовал так: «Я читаю только что вышедшую книгу Александра Формозова «Человек и наука. Из записей археолога». Формозов с 1951 года работает в археологии и в последнее время стал диссидентом от науки. На мой взгляд, это высокопорядочное чтение. Эта книжка о нравственности в науке — о том, как важно ученому быть скромным и честным, в каких отношениях ученый должен состоять с властью и с фактами. Это своего рода приговор сегодняшней науке, но и себе»(85).

Даже тех коллег, кандидатов, докторов наук и академиков, которых наш автор беспощадно критикует, причем многих уже давно, с тех самых пор, когда критиковать, даже устно, было непозволительно, опасно, он рассматривает как своих коллег, пусть ему лично и еще кому-то малосимпатичных. Ну не нравится мне этот боец, но мы же с ним в одной армии, в одном полку, а порой и в одном взводе… В следующей атаке в спину я ему не выстрелю. Даже говоря о прямых предателях общего дела — в мирной науке и практике это плагиатчики, фальсификаторы источников и их покровители — автор делает это исключительно с целью предупредить, искоренить этот позор среди наших рядов. Никто другой не отваживается на публичную критику? Опять военной метафорой приходит на ум А.А. Вознесенский: хоть «взводик твой землю ест. / Он доблестно недвижим», / «Лейтенант Неизвестный Эрнст идет наступать один!»

В открытой печати успело выступить примерно равное число как добровольных защитников, так и добровольных и мобилизованных противников историографической позиции Формозова. Хотя наш автор в защите не очень-то нуждается (вспомним выше пассажи типа: «Не Шеру учить меня уважению к Дебецу!», «Пусть Пряхин последит за собственными публикациями!» и, главное, аргументация этаких отповедей).

«— Слыхал я байки о ведьмаках, — говорит некий персонаж гуманитарной фантастики, по национальности краснолюдек, — но чтоб положить восьмерых за неполных две минуты…

— Хвалиться нечем. Они защищаться не умели»(86).

На самом деле, и сторонников, и противников этической позиции А.А. Формозова гораздо больше, чем печатных откликов на его книги, включая упоминавшуюся выше уже не раз тенденциозную подборку отрицательных отзывов в журнале «Российская археология». Многие высказываются в кулуарах своих лабораторий или встречаясь на конференциях, кто-то бросает свое мнение в бездну Интернета. Кое-кому из коллег, даже живущих в провинции, подальше от столичных редакций и дирекций, тоже не нравится слишком прямолинейный тон разговора. Подоплека испуга, маскируемого «моральной» брезгливостью, проста: а вдруг обо мне, о моей диссертации, о моих раскопках выскажутся так же прямо, без экивоков?!.

Обзор интернет-суждений, правда, беглый, обнаружил несколько проформозовских мнений, причем, понятное дело, молодежных. Вот типичный (более развернутый, чем другие, высказанные мелком) отзыв некоего Chibisovitc’a (2007–11–18–15:00), озаглавленный «Возвращение сталинских времен…». Как видно из начала, автор отзыва — сотрудник исторического архива. Итак, вот что он заявляет в сети: «На днях за «самоотверженную работу» по устранению последствий потопа [из-за прорыва трубы в этом архиве] получил экземпляр восьмого выпуска сборника РГАДА «Архив русской истории» (М.: Древлехранилище, 2007. 718 с.). Центральными его статьями можно считать работы А.В. Малова и О.А. Курбатова о разных периодах Смоленской войны. … Но я не написал бы об этом сборнике, если бы в нем не было статьи Анны Леонидовны Хорошкевич, а тем более на тему апологии человека, которому я безмерно обязан и которого я очень почитаю — Александра Александровича Формозова, человека до фанатичности преданного своему делу — бескорыстному служению народу и истине (я бы сказал, «правде Его» Пс[алмы]. 7:18, ибо Александр Александрович — выходец из рода сельских, а позднее и городских священников Нижегородской губернии); человека, принадлежащего к типу людей, сходящих и в столичных местах практически сошедших со сцены — исконно русскому типу интеллигентов XIX – первой половины XX столетия.

Статья [Хорошкевич] имеет следующий подзаголовок: «"Антиформозиана" и ее подтекст. Заметки источниковеда» (с. 681–701 указанного издания). Анна Леонидовна «выступает даже не в качестве историографа, а в качестве источниковеда, анализирующего текст как летописи, посольские книги, записки иностранцев эпохи Грозного или советские газеты собственной молодости и зрелости» (с. 681) в защиту оболганного на страницах научного журнала «Российская археология» № 3 за 2006 г. (с. 165–181) пятью коллегами выдающегося ученого, «из принципа оставшегося кандидатом исторических наук» (с. 680), потому что его жизненным кредо является «мысль М.Е. Салтыкова-Щедрина о том, что «из всех наук Петровского времени наши митрофанушки усвоили только одну — табель о рангах… (Восстановления этого табеля(87) в 1934 году привело к погоне за степенями). Наука, наводненная митрофанушками, призванными от станка и от сохи, предельно бюрократизировалась» (с. 697). Автор сравнивает Александра Александровича с С.С. Аверинцевым (с. 687). Также Анна Леонидовна пишет: «По-видимому, антиформозовцы предполагают, что наукой должны заниматься лишь хорошо знакомые, не стыдящиеся афишировать своей близости к власть имущим и принадлежащие к определенному «клану» доверенных людей…» (с. 686). Вот как свежеиспеченный член-корреспондент РАН Е.Н. Черных отзывается о Н.И. Вавилове: «Употреблять по отношению к нему прилагательное «великий» или «выдающийся» — дело вкуса». Вероятно, скорее совести и политико-идеологической ориентации. Ибо если бы он уважал себя и помнил поношения Н.И. Вавилова от следователя Хвата, заявившего ученому-энциклопедисту, что тот «мешок дерьма, а не академик», то такого не осмелился бы написать». Далее цитируемый блоггер приводит еще страницу выписок из рецензии А.Л. Хорошкевич, выводы которой он разделяет.

Среди отзывов в печатных средствах массовой информации действительно выделяются статьи двух ученых дам. Первая из них — уже названная А.Л. Хорошкевич — опубликовала сначала рецензию на монографию об археологах при тоталитаризме, а затем рецензию на рецензии в «Российской археологии». Из этого отклика я лучше понял, что имел в виду учитель Хорошкевич Александр Александрович Зимин, в своих неопубликованных пока воспоминаниях «Храм науки» назвав очерк о ней «Разбойница Аська». «Кровь! — Говаривал писатель — Кровь всегда скажется…». И семейная, и академическая родословные Анны Леонидовны не дали ей промолчать.

Если эти статьи Хорошкевич выделяются своей академической укорененностью, то отклик Мариэтты Омаровны Чудаковой — своей широковещательностью. Оказалось, что «Новую газету» (включая интернет-версию), где опубликованы ее «Разговорчики в струю…», читает еще довольно много представителей интеллектуальных профессий (Невзирая на избирательный крах СПС). Обсуждая проблему оценок советской цивилизации и ее сравнения с нынешней российской, Чудакова затрагивает интересующий нас здесь пример. «Когда А.А. Формозов, известный российский археолог, принес в свой институт рукопись книги «Русские археологи в период тоталитаризма. Историографические очерки», руководство печатать ее отказалось — поскольку «такой эпохи не было». Издатель нашелся (вот в этом значение [конституционной] статьи, гласящей «Цензура запрещается»). Автор же книги, по его словам в предисловии, хочет «понять, как в годы тоталитаризма жили, работали и сумели немало сделать наши ученые» — далеко не только археологи. Точка отсчета у него — этическая. Он дает редкую по степени открытости реальную картину, показывая, как одни и те же люди делали открытия в своей области — и губили людей; как «новые руководители Академии подталкивали молодежь к нападкам на учителей, коллег, товарищей». А нападки эти чаще всего кончались, как это было известно нападающим, лагерем или пулей в затылок. … Такого ему не простили коллеги. На эту и две последующие книги Формозова (кстати сказать, … увлекательно написанные) в одном из номеров журнала «Российская археология» … появилось сразу пять разносных, в знакомом духе исполненных рецензий. … «Но где же альтернативная концепция? В ответ нашему автору одна старая казенщина: «У нас все всегда было хорошо. И при царе-батюшке, и при Иосифе Виссарионовиче, и при Леониде Ильиче (1970-е – 1980-е годы, между прочим, любимое время многих наших ныне здравствующих археологов и прочих гуманитариев: дескать, никого не сажали, деньги шли без задержки тем ученым, кто играл по советским правилам, чего же еще нашему брату надо?). Ну, а сейчас-то всё так прекрасно, что и желать нечего, — несмотря на все проблемы с гибелью памятников истории и культуры и т.д.». Так будем ли мы пытаться понять и описать минувшую эпоху? Если нет — ауспиции весьма печальны»(88).

Как говорится в той же литературе «фэнтези» по сходному поводу, «прекрасный удар… Склоняю голову пред ловкостью и красотой свободных воительниц…»(89).

А.А. Формозов и его защитники правы и в том, что его историографические наблюдения касаются далеко не только одной археологии. Вот одно из многих подтверждений тому, относящееся совсем к другой ученой «касте» — филологам, литературоведам. Н.В. Брагинская отзывается на работу своего коллеги К.А. Богданова по «филологической советологии» («Новое литературное обозрение». 2006. № 78. С. 85). Процитирую «в свою тему» начало ее отзыва: «Подъяремное состояние советской науки не гарантирует нынешнему ее историку ни морального, ни даже чисто научного превосходства». Так и в указанной статье Богданова Брагинской «не нравится всё — тон, аморфность, отсутствие сколько-нибудь отчетливого интеллектуального сюжета. Автор излагает, как было дело. Рассказывает. Нет ничего неясного, никаких затруднений и вопросов к самому себе. Сначала теоретический реферат «коннотаций научного консенсуса», а потом вместо истории науки рассмотрение «руководящих» в те или иные советские периоды слов и понятий, научных «лозунгов», как, например, «практика» и «эпичность». Сквозь густой частокол науковедческой терминологии и отсылок к обширнейшей литературе и самым свежим теоретическим книжкам просвечивает, однако, старомодный костюм «советолога».

В горбачевский и ранний постсоветский период публикации по истории науки строились в основном с позиции жертв покосившегося и, казалось, наконец рухнувшего режима. Но упрощенная концепция ретроспективной жалобы была, по крайней мере, оплачена личной или поколенческой судьбой. В статье К. Богданова вовлеченность автора в контекст того, о чем он пишет, неощутима. Но это не радует, потому что не прибавляет ни объективности, ни сложности, только холода. Специфическое снисходительное презрение. Я хотела бы противопоставить этому отношению к советскому прошлому книги А.А. Формозова о советской археологии, о русской науке в период тоталитаризма, где сочетаются беспощадность и благородство, огромный охват материала и внимание к каждому маленькому достижению краеведа. Да, Формозов не увлекается науковедческими теориями, но что за прок от методологической продвинутости К. Богданова, если он пишет о мифологичности советской науки, сам исповедуя постсоветские мифы?»(90).

Легко подобрать аналоги раскритикованным А.А. Формозовым и защищаемым его оппонентами явлениям в академических и университетских сферах любого направления нашей науки. Вот, скажем, «чистые» историки. Из упоминаемой выше «устной историографии» (пока устной). В петербургском Институте истории, бывшем филиале московского академического Института российской истории, недавно на заседании Ученого совета прозвучало предложение снять институтский гриф с дальнейших выпусков книг Б.Н. Миронова. Они-де не отвечают идеологии учреждения, где он работает. В ответном слове автор новаторских, не имеющих аналогов по своему значению для отечественной историографии изданий(91), объявил руководство института «кликой» и потребовал оградить его от совершенно противоправных и безнравственных предложений.

Знакомые ноты? То-то. А вы говорите, археология, Формозов. Общество, власть, наука. Будущее.

Еще несколько интернетовских отзывов кого-то из научной молодежи.

«Восхитительно! Всему молодому поколению рекомендую: А.А. Формозов. «Русские археологи до и после революции». – М., 1995. Там сразу понятно, откуда у кого ноги растут. И про теоретическую археологию в принципе, и в лицах, и в школах; и про истмат как он есть. Читается на одном духу».

«Сказать, что эта книга очень сильно меня задела, — значит ничего не сказать, но так оно и есть. Прочитавши ее, я всё сразу понял про «кризис науки», просто всё — «от и до».

«Эта книга не всем по теме, но надеюсь всё же будет полезна окружающим; по крайней мере, автор внес свою лепту в то, что можно назвать "дискурсом о кризисе науки"».

«Начал было писать свою рецензию на эту книжку, но на второй странице неожиданно остановился и подумал, что хочу услышать мнение не двух-трех посвященных, коих уже опросил, а несколько более широкого круга людей…»(92).

«В 2004 г. в курском издательстве вышла книжка тиражом 400 экз.: А.А. Формозов. «Рассказы об ученых». Слушайте, отличная штука. Автору надоело читать заглянцованные биографии («замечательный лектор», «добрый и отзывчивый человек»», «упорный исследователь», «огромный талант» и т.п.), и он захотел написать книгу о том, какие бывают нормальные ученые. То есть — настоящие, конечное дело, молодцы, но — могут соврать, могут хвастать, могут лениться, — а могут и наоборот – чего-то героически-авантюрное учинить и совсем даже неосторожное». Далее этот доброволец «живого журнала» толково резюмирует очерки о Срезневском и Дюбуа; Грановском и Григорьеве; Богданове, С.М. Соловьеве, о К.С. Мережковском. «Вот такие истории — о разных ученых».

А вы (бедные мои собратья интеллигенты «постшестидесятники») думали, что сейчас никто ничего не читает… Честное и яркое слово всегда отзовется в душах тех, кто этого слова достоин.

О «Русских археологах в период тоталитаризма»: «Хорошая книга по истории науки. Мне кажется, вот из таких книг, по отдельным наукам, которые еще могут быть охвачены одним автором, и должна, как из кирпичиков, строиться общая история науки. … Автор не боится показать, чего стоят авторитеты, и в то же время не страдает зудом «разоблачения» ради самого процесса разоблачения. Видно, кто расстрелян, кто сел, кто предан и кто предавал. Мне, например, было приятно удостовериться, что общие черты и этапы — те же, что видел на примере истории биологии в России. Если на совсем другой, гуманитарной дисциплине общие закономерности выполняются — это уже интересно… Несколько таких хороших книг, когда без замазывания и ненужных славословий, несколько наук, находящихся в очень разном положении, — и даже общие контуры всего процесса начнут проглядывать». Дальше опять же толковые выводы о том, как в разные периоды разные типы ученых реагируют на идеологическое насилие власти.

О втором издании биографии отца: «Первое издание вышло в 1980. Это, на мой взгляд, лучшая книга об А.Н. Формозове. В первом издании были сняты многие острые моменты. Александр Александрович пытался рассказать об отце не глянцевую историю, сделать книгу о внутренней жизни крупного ученого и, конечно, задел многих людей лично, а многих [других] — в связи с высказываемыми теоретическими положениями. Во втором издании эти выпущенные куски восстановлены. Книга крайне интересна — в ней действительно осуществлено то, к чему пытаются пробиться писатели: дан намек на тайну чужой души. И при этом — в связи с развитием целого течения науки XX века».

А вы (например, сотрудники курского музея археологии) уверяли меня, составителя, что формозовские книги, особенно малотиражные, мало кто читал. Ан, нет. Все, кому надо, как раз и читали.

Приводя здесь некоторые отзывы в поддержку Формозова, я, как и многие другие читатели его публикаций, радуюсь умножению единомышленников. Но не во всем соглашаюсь и с ними. Мои возражения «однополчанам», правда, касаются частностей. «Фанатичность Формозова в защите науки и народа». Да не ощущаю я фанатизма. Юмор, иронию, огорчение, всё искреннее, да, видывал, читывал. По отношению и к науке, и к народу. Не более, но и не менее того.

«Истинный патриот России». В общем-то, да. Удивительно, что уже в своих книгах 1960-х – 1970-х годов, когда всё и вся у нас было только советское, Александр Александрович везде писал: «русский» (народ, ученый). И как только это публиковали тогда! А ведь правильно. «Российская» то у нас государственность, а культура русская. Несмотря на множество инородцев и по соседству, и внутри самой русской нации. Русские в своей культуре переплавили все влияния предшественников и соседей, помогли им сделать цивилизационный рывок. Да, были и штыки, и пули. Но для покорения и поддержания порядка, для защиты, в конечном счете, а отнюдь не для геноцида, как у иных империй. Были ведь не только солдаты, но и врачи, и инженеры, и ученые из Центральной России во всех углах ее империи. Так что патриотизм Формозова представляется мне более реалистичным и плодотворным, нежели среди упоминаемых им (выше, в очерке о русской интеллигенции) неозападников и неославянофилов. На мой взгляд, и у нынешних либералов, и у «русской партии» есть свои весомые резоны, но всё же это идеологические крайности. Формозову же — редкий случай — удается подняться над идеологией, которая чаще всего есть превращенное, отчужденное сознание.

«Христианско-православные установки Формозова; его верность христианским традициям». Еще того не легче… На мой посторонний взгляд, ни сам Александр Александрович (в результате четвертьвекового личного и эпистолярного общения с ним), ни его отец Александр Николаевич (по чтению его книг и воспоминаний о нем), ни даже их предки — нижегородские священнослужители (как это ни парадоксально звучит), не отличались какой-то особой религиозностью. Я понимаю, для многих и прежде, и теперь добро и истина тождественны христианству. Отсюда и соответствующая реакция на правдолюбца А.А. Формозова. Однако православие уже настолько растворилось в воздухе России, что, чтобы дышать им и жить по его заветам, незачем обязательно воцерковляться. Чтобы быть праведником, не всегда обязательно впадать в набожность, по примеру слишком многих недавних коммунистов. Да и насколько канонизированное христианство тождественно настоящей морали, это еще вопрос (но не здесь место его обсуждать).

Еще скажу относительно размеров и содержания жизненного опыта нашего автора и меры риска, им пережитого («Кто дал право А.А. Формозову судить нас?..»). Так вот: «Не где пулеметы радеют, / Не только во время атак, / Бывает, что за ночь седеют, / За миг, за решительный шаг. // Земля дорога и сурова / Не только для бравых солдат / Седеют за честное слово / И за / Неопущенный взгляд…», — писал поэт, в общем-то чуждый автору этой книги по мировоззрению(93). Если вспомнить эти строки, станет понятнее, что историографические книги А.А. Формозова составили не только события в науке, но и гражданские поступки; не только факты истории общественного сознания второй половины прошлого – начала нынешнего веков, но и одни из первых моментов становления того самого гражданского общества, которое некоторые придворные политологи поспешили сегодня объявить исконно чуждым русскому менталитету. Вот вам и право.

Хотя я — доктор философских наук, а Формозов «только» кандидат исторических, но настоящий философ не я и не множество моих собратьев по бывшим кафедрам «марксистско-ленинской философии и научного коммунизма», а Александр Александрович. Потому что мы всю жизнь повторяем как попугаи то, что понапридумывали «классики» (а теперь «постмодернисты»), а он на своем специфическом материале всегда мыслил самостоятельно и обобщенно. Усматривал за лицом — положение, за былым — вечное, за мелким — принципиальное (особенно наглядно для широкого читателя — в очерках об археологии пушкинской поры, но далеко не только в них).

* * *

Допущу в заключение лирическую ноту. Как известно, полевая археология, как и любые другие экспедиции, поощряет самодеятельную песню. Загляните в Интернет — он вобрал в себя песенный фольклор многих региональных экспедиций. Есть и печатные его издания. Для эпиграфа к своему самозваному послесловию я выбрал строки из старой революционной песни. Она сочинена кем-то, теперь уже безвестным, явно в пропагандистских целях еще в позапрошлом веке. Но дошла в изустной традиции до наших дней. Ее любили петь и слушать археологи того поколения, к которому принадлежит А.А. Формозов. Например, Даниил Антонович Авдусин (по свидетельству его ученика В.В. Енукова). На мой взгляд, текст этой песни как-то отражает идеологию, философию настоящего издания избранных статей из личного архива замечательного русского ученого, ветерана нашей археологии и истории — Александра Александровича Формозова.

Итак, один из вариантов полюбившейся нам почему-то песни.

	       Вы слышали вести, ужасные вести
	       О том, что солдаты вчера на заре
	       Схватили бродягу за грешные песни,
	       Крамольные песни о нашей земле.

	       Откуда он родом — того не известно,
	       Но знал его город, и знали в селе.
	       Судили бродягу — обычное дело,
	       Привычное дело на нашей земле.

	       А он так спокойно стоял под расстрелом —
	       Как судьи решили, как Бог повелел.
	       Убили бродягу — обычное дело,
	       Привычное дело на нашей земле.

	       Об этом не плакать гласили указы.
	       Повсюду жандармы сидели в седле.
	       Убили бродягу и думали сразу,
	       Замолкнут те песни о нашей земле.

	       Под вечер собрались в дешевом трактире
	       И долго стояло вино на столе.
	       Один из конвойных насвистывал тихо
	       Крамольную песню о нашей земле…

	       *     *     *

	       Как пелось в тех песнях бродяги былого —
	       Свобода варилась в кровавом котле.	       
	       А мы вспоминаем всё снова и снова
	       Крамольные песни о русской земле.

	               С.П. Щавелёв.
                                9 мая 2008 г.

84. Гаспаров М.Л. Записи и выписки. - М.: Новое литературное обозрение, 2001. - 416 с.

85. Российская газета. 2005 г. № 63. 30 марта. С. 16.

86. Сапковский А. Крещение огнем. - М., 1997. - С. 145.

87. Изначально женский род этого словца как-то незаметно перешел на моей просторечной памяти в мужской, так что не поправляю автора цитаты — Примечание составителя.

88. Чудакова М.О. Разговорчики в струю. О чем говорили между собой советские историки и что забывают российские // Новая газета. - 2007. - № 73. 24–26 сентября.

89. Сапковский А. Ведьмак. - М.– СПб., 1996. - С. 296.

90. Брагинская Н.В. Лукавая буква // Новое литературное обозрение (интернет-версия).

91. Миронов Б.Н. Социальная история России периода империи (XVIII – начало XX вв.). Генезис личности, демократической семьи, гражданского общества и правового государства. Тт. 1–2. - СПб., 2003.

92. http://qwercus.narod.ru/zz/formozov.htm

93. Солоухин В.А. Стихотворения. - М., 1990. - С. 275.


ОГЛАВЛЕНИЕ


Ваш комментарий:

Компания 'Совтест' предоставившая бесплатный хостинг этому проекту счетчик посещений
Читайте нас в
поддержка в твиттере


Дата обновления:

Форум по статьям на сайте

 

Дата просмотра:      © 2002- сайт "Курск дореволюционный" http://old-kursk.ru Обратная связь: В.Ветчинову